Сволочь ненаглядная

– Вы вообще мало о чем думали! – рявкнула я, дергая нитки. – Меньше всего о своих детях, несчастных сиротах! Хорошо, хоть в милицию на Настю не настучали!

Майя покраснела.

– Мы с Валей никогда не обратимся в коррумпированные правоохранительные органы. Да и деньги эти нужны не нам, а обществу «Мемориал».

Я наконец добралась до внутренностей подушки – и ничего! 30 тысяч баксов испарились без следа. Я тупо смотрела на ехидно ухмыляющуюся кошку с оранжевым бантом. Невероятно! Где деньги?

– У меня такая же подушка есть, – неожиданно совершенно нормальным голосом произнесла Майя, – только синяя, у метро купила.

Надо же, оказывается, у этого автомата правозащитного движения тоже имеются простые эмоции! Внезапно до меня дошел смысл сказанной хозяйкой фразы.

– Майя! – заорала я так, что та вздрогнула. – Только никуда не уходите, я сейчас привезу деньги!

В квартиру Нинуши в крайне отдаленном районе Куракино я ворвалась, тяжело дыша, расстегнув куртку.

– Лампа, – удивилась Ниночка, – навестить приехала бывшую соседку? Чего не позвонила, я пирожок бы испекла…

Прервав ее аханье, я закричала:

– Ниночка, у тебя есть подушка, велюровая, с кошкой? Помнишь, ты еще брала у нас такую же, когда к тебе гости обвалились?

– Конечно, – удивилась Нина, – у метро купила, да я тебе твою отдала, ну вспомни, Лампа, ты ворвалась ночью и потребовала…

– Неси скорей свою подушку!

– Зачем?

– Да неси, сейчас увидишь!

Ничего не понимающая Нина пошла в гостиную, я, забыв снять сапоги, ринулась за ней. Подушка мирно лежала на диване. Я схватила ее и принялась раздирать шов. Ниночка в испуге взвизгнула, но мне было не до нее. Руки лихорадочно рвали нитки, наконец показался синтепон и пачки денег. Я вытряхнула доллары на ковер.

– Что это? – прошептала Нина. – Что?"

"– Доллары, – устало сказала я, – тридцать тысяч, я зашила их для сохранности в подушку, а Катя отдала ее тебе, ну а потом ты их перепутала.

– И они все время лежали здесь, – лихорадочно блестя глазами, повторяла Ниночка. – Я спала, подложив под голову состояние! Откуда у тебя столько деньжищ, Лампа?

– Это не мое, – пробормотала я, – они принадлежат другой женщине.

– За что же такие деньги платят? – шептала Нина, находясь на грани обморока.

Но я не слушала ее. Бедная Настя так ловко все придумала, положила в ячейку, решила восстановить справедливость, дать брату богатство, чтобы несчастный не мучился, переодеваясь в женщину… И ведь не взяла себе ни копейки, все оставила Егору… Вот бедняга, несчастная больная, решившая, что Николай Рагозин отыщет брата…

– За что? За что такие деньги платят? – очумело бормотала Нина. – Да я бы и за половину на все согласилась.

Я очнулась от дум и посмотрела на потерявшую человеческий облик Нину.