Свой — чужой

— Поговорим? — спросил Юнгеров. Виталий Петрович некоторое время молча разглядывал его, потом кивнул:

— Поговорим.

— Руки жать будем? — поинтересовался Александр Сергеевич.

— Будем, — ответил Ильюхин и протянул руку.

Юнгерову немного полегчало, и он предложил пройти в кафе. Они уселись за столик, стоявший в самом углу.

— Два эспрессо, две воды без газа, лед, — скомандовал Александр Сергеевич подошедшей официантке и посмотрел на полковника: — По рюмке, я думаю, потом?

— Если бог даст, — уклончиво ответил Ильюхин.

Официантка убежала. Юнгеров набрал в легкие воздуха и начал без обиняков и долгих предисловий:

— Виталий Петрович, я волнуюсь, ты прости, но думаю, что понимаешь… Последние события, они… Знаешь, волки — стайные звери. Они живут в стае, в стае и погибают. Понимаю хорошо, что ты — другой случай, и не предлагаю тебе выбираться в доле. Я хочу предложить выходить из всей этой… ситуации… вместе. При этом я многого не знаю, но ситуация, в целом, мне ясна. Как я ее вижу: Штукин проходит у вас как внедренный сотрудник. Егор — просто сотрудник, но он еще и очень близкий мне человек. Расстрел…

Тут Александр Сергеевич слегка запнулся и уточнил:

— …Первый расстрел, который был в лифте, организовал Гамерник. Думаю, что он мог иметь отношение и к вашей разработке в отношении меня. Я немного… нет, не так… Я не вижу за собой какой-то вины. Может быть, только в том, что чего-то недооценил, в чем-то не разобрался, что-то не смог предвидеть. Многие события происходили за моей спиной. Да, цинично сейчас об этом говорить, но деньги, которые Крылов должен был везти в Москву, — мне возвращены, так что система функционирует дальше. Уточню: эти деньги предназначались большим чинам в Москве, чтобы товарища Гамерника можно было урыть на законных основаниях. У нас в стране все стало совсем интересно — чтобы посадить негодяя и убийцу, надо платить большие деньги большим людям… Ладно, я не об этом… Если бы я думал о тебе плохо — я бы не попросил о встрече. Слышал — только хорошее. В том числе и от Петра, который тебя не очень любил. Так вот: я хочу обсудить с тобой судьбу Егора. А именно — как его вытаскивать с кичи. При этом замечу, что на законность в данном вопросе мне… Не интересует меня в данном случае законность… Я хочу вытащить Егора и похоронить друга, как подобает, — с государственными почестями. И мне плевать, кто и что о нем думает!

У Юнгерова перехватило дыхание. Он вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб и постарался сдержать движение кадыка.

— Девушка! — гаркнул Александр Сергеевич. — Я за кофе по двести рублей плачу и еще должен ждать, пока вы нагуляетесь?

Официантка вздрогнула, вспомнив о заказе, и заметалась за стойкой вместе с барменом.