Свой — чужой

А откуда ты этого Валерика срисовал?

Махнув рукой, Сво засмеялся:

— У меня еще в кафешке в затылке засвербило, думаю, откуда я его знаю? А потом, когда сюда пришли, — словно щелкнуло, узнал! Помнишь, как мусора захомутали ни с того ни с сего? В отделении этот Валера и был, собачился там еще с кем-то. Сучонок.

Вокруг глаз Перша собрались также морщинки-лучики:

— Ну, тогда тем более… Он тебя тоже мог вспомнить. Некоторые мусора очень цепкими бывают. При желании и данные твои может выцепить.

Чмокнув губами, Сво показал небесам средний палец на правой руке:

— В мусорке ихней я другие данные оставил, но не в этом дело… Хотел после тебе сказать, но утерпеть не могу: мне Гамерник успел шепнуть, когда на лавочках сейчас терли, что Валеру этого мы в лифте недопалили.

Глаза Перша широко раскрылись, и он аж ахнул:

— Да… Подельничек! Во — жизнь! Ну, Гамера, ну — вышивальщик!

— Ага. Он меня успокоил, сказал, что враг — это потенциальный друг.

— Идиот. Таких друзей — за хуй, да в музей! Это что, Юнкерс может в будущем стать его другом? А мы куда?

— Куда-куда… Нас под слив, только еще раньше.

Перш очень нехорошо улыбнулся:

— Ну, будут им хлопоты бубновые…

Они загасили окурки, прицельно сбросив на них по порции слюны, и встали.

— А знаешь, какая у меня мечта? — неожиданно задал риторический вопрос Сво. — Чтоб мне было лет этак двадцать в двадцатых годах двадцатого века. Я в кино видел — в Питере такие проходняки были!

Перш дернул бровью:

— И?

— А ты представь: бегу я проходными, а за мной — чекист. И обязательно в кожанке. Молоденький такой чекист, упрямый. А я за выступом прячусь. Он пробегает мимо, и получается, что встает спиной ко мне и начинает прислушиваться. Ну, как в фильме. А я стою себе так спокойненько и поднимаю наган.

— Да-да, обязательно наган! — подхватил Перш, лицо которого выразило живой интерес.

— …И вот поднимаю я наган — и пару пуль ему в спину! Прямо в кожанку! А он, как доска, — плюх в лужу!

— Согласен! — цыкнул зубом Перш. — Завидую тебе. Я вот так рассказывать не умею.

— Не… ты пойми, — взял «коллегу» под руку Сво. — Я к чекистам особых претензий не имею. К красным тоже претензий не имею. Но раз мы так живем, то бегать нам по проходнякам. А если бегать, то уж лучше — им кожанки пробивать, чем наоборот.

Они потихоньку двинулись к лавочкам, где их поджидали Штукин и Гамерник. Когда осталось сделать всего несколько шагов, Перш вздохнул:

— А я тоже… в детстве хотел стать музыкальным критиком.

Если Сво и удивился, то совсем чуть-чуть:

— Почему музыкальным?

— А я обожал «Музыкальный киоск» по телику смотреть…

«Лифтеры» не торопясь уселись на лавочку напротив Валеры и Сергея Борисовича, и Перш очень спокойно и даже как-то буднично сказал:

— Делаем.