Свой — чужой

Вот он, шрам-то!

И Юнгеров, сорвав с правой стопы ботинок и носок, легко задрал ногу и, вращаясь на одном каблуке, продемонстрировал собравшимся длинный толстый шрам на ступне.

— Браво! — закричала Светлана Шереметьева, балерина, известная не только в Питере, но и во всем мире. Было непонятно, к чему относился ее возглас, — то ли к героическому поступку молодого Обнорского, то ли к способности Юнкерса крутиться на одной ноге.

— То-то и оно, что «браво», — согласился с ней Юнгеров, ловко надевая обратно носок и ботинок. — Ну, потом наши дорожки немного разошлись… А когда Андрюха из своих странствий по Ближнему Востоку вернулся — я же его к себе в коллектив звал. Помнишь?

— Помню, — хмыкнул Обнорский. — Обещал мне, что я через пару месяцев на «мерседесе» ездить буду!

— И ездил бы! — убежденно кивнул Александр Сергеевич. — Если бы согласился… Сел бы потом с нами, как человек, потом бы по-человечески вышел… Но — не согласился. Сказал: «Я в последний раз хочу попробовать по-честному!» Ну и… Нашел себе приключений на жопу. Мимо лагеря все равно не проскочил, но и сел не по-людски, вообще ни за что, потом откинулся не по-людски — с полной оправдаловкой и горячими извинениями от властей[9]. Ну а итог вы все видите. Популярность и все такое… Кстати, он в своем «Бандитском Петербурге» обо мне почти ничего и не переврал. Более того, почти четверть из того, что там есть, я же ему и рассказывал. Больше, конечно, не о себе… Так, надеялся втайне, что своего источника-то он расписывать не будет. Расписал. Придраться не к чему — он своих намерений не скрывал, а мне в то время все по барабану было. Теперь-то мне, конечно, такой «пиарчик», мягко говоря… Но из песни слов не выкинешь, что было, то было.

— Это все уже история, — засмеялся Обнорский. — Ее исправлять — дело безнадежное. Мы все помрем, а истории наши потомкам достанутся.

— Во! — потянулся к нему с рюмкой Юнгеров. — Давай, чтобы наша история была долгой-долгой… Чтоб еще успели выправить то, что в молодости накосорезили…

…Всем было уютно и хорошо. Для большинства многое услышанное о соседях по столу было в новинку, но в новинку приятную. Пошли братание и перебирание общих знакомых…

…Юнгеров, уже изрядно покачиваясь, добрался до самого конца стола — там сидел Егор Якушев, молодой парень, закончивший юрфак. Егор еще не успел ничем особенным отличиться, но он старался, и глаза его горели. Александр Сергеевич относился к нему как к сыну, потому что был в свое время очень близок с его покойным отцом. Юнкерс потрепал мальчонку по жестким русым вихрам, заглянул в серые серьезные глаза, нажал большим пальцем на кончик тонкого, с легкой горбинкой носа:

— Бип! Барин дома?

— Дома! — откликнулся на старую игру Егор.