Убей свою любовь

– Слушай, Никс, а ты всерьез думаешь, что он стал бы за меня как-то... хм.. бороться?

Никита моментально оборвал смех и серьезно сказал:

– Вы эти глупости даже из головы выкиньте, Александра Ефимовна. И не пробуйте проверить – пожалейте потенциального противника.

– А вот то есть – с Акелой один на один еще никто не справился.

– Ты-то откуда это знаешь? – Я рассматривала в прицел верхушку молодой березы на самом краю оврага.

– А вы не знаете, что ли?

– Ну, знать-то я много чего знаю, да вдруг не то, что ты? – Меня почему-то насторожили слова Никиты, даже не знаю, с чего вдруг это неприятное ощущение холода по спине.

– Умеете вы к стене припереть, – вздохнул Никита. – Я скажу, только вы уж меня не сдайте случайно...

– Ты меня обидел, – перебила я. – Хоть раз я подводила тебя?

– Нет, но... мало ли... В общем, вы-то никогда не видели, как ваш муж дела делает, а я имел счастье пару раз убедиться. Он же больше одного предупреждения не делает никому. Раз сказал – на второй раз голову снес. Беззвучно.

– Да что непонятного? Мало желающих наступить Акеле на мозоль, он не потерпит. А дальше сами думайте – станет за вас бороться, если что, или нет.

Никита высказался, вытер вспотевший от волнения лоб и ушел куда-то в сторону. Мне показалось, он пожалел, что открыл рот и сказал мне это. Я же испытала двойственное чувство – с одной стороны, было приятно, что муж внушил всем, что он – тот единственный мужчина, с которым я буду, а с другой – как-то не укладывались слова Никиты в образ моего холодного и спокойного самурая. Особенно вот это уточнение про снесенную голову... Хотя я и раньше знала, что в молодости Сашка был фактически наемником, и у отца моего оказался по той же надобности – помогал устранить конкурента. Он и не скрывал своего прошлого. Но почему тогда сейчас мне так неприятно слышать об этом? Что изменилось во мне? Черт... Зря я затеяла этот глупый разговор о соперничестве...

Настроение испортилось, и даже новая винтовка в руках уже не радовала так, как утром дома. Ну, вот как одним словом можно угробить все? И ведь сама начала – к чему дурацкое кокетство перед телохранителем? К чему этот дешевый фарс с намеками на ухажера? Почему было не сказать, что винтовка – отцовский подарок? Нет же – захотела повысить собственную ценность в глазах телохранителя! А к чему, зачем? Неужели мне так не хватает мужского внимания? Тьфу...

Я прицелилась и выстрелила в ветку на самой макушке березы. Та надломилась у самого основания, повисла безвольно, поддерживаемая снизу другими ветвями. Плечо чуть заныло от отдачи, но вполне терпимо. Ко мне постепенно возвращался азарт стрелка – хотелось еще и еще, и это желание вытеснило мысли о муже.