Чужой среди своих 2 (СИ)

— Ах ты ж… — один из аборигенов начал вставать, и пустой гранёный стакан уже падает на землю…

… уже срывается с соседней лавочки второй, выставив вперёд коротко стриженную голову…

— Н-на! — ногой, по футбольному, пробиваю, как по мячу, в грудь первому из дружков обиженного мной бугая, и тот, хрюкнув, обвис на носке ботинка ёкнувшим животом.

Секунда, может, полторы… и я почти успеваю уйти от второго, врезавшегося в меня по всем канонам регби! Уронить, впрочем, себе я не дал, и после короткой возни, ощущая утекающие мгновения и ожидая, что вот-вот мне в голову прилетит выломанная из лавочки доска, или вонзится в почки намозоленный пролетарский кулак, улучаю момент, и бью регбиста лбом в переносицу.

— Н-на… — на выдохе! А потом серия — кулаком в печень, коленом в челюсть…

А за спиной уже орут…

— Сука! Стоять! Хуже будет!

… что-то болезненно врезается в спину, но я оторвался, и, выскочив из дворов, перебежав в неположенном месте улицу, снова нырнул во дворы, и уже оттуда выскочил на автобусную остановку.

Вскочив на первый же подъехавший, не глядя на номер, оплатил за проезд.

' — Чёрт… — трогаю ноющее ухо, — зацепил всё-таки! Даже кровит…'

Мозг ещё там, ещё генерирует адреналин… но потихонечку, за несколько остановок, я сдуваюсь и начинаю нормально соображать.

Выйдя из автобуса, не сразу сориентировался, а где же, собственно, я нахожусь?

— Домой на метро проще, — решаю я, направляя ход ноги к ближайшей станции. По пути, сожрав (растущий организм!) пирожок, прихожу к выводу, что мне, собственно, повезло!

Не знаю, как тот, мясистый, но двое его товарищей, судя по всему, на больничном, регбист уж точно! Ну, если судить по перевязанной руке… потому, наверное, и не смог меня удержать.

… зато все мысли о сумасшедшем доме, самоубийстве, советских партийных вождях и тусклой действительности — как веником вымело! Нет, и возвращаться не хотят!

— Это что же… — дожёвываю пирожок и выкидываю в урну серую бумажку, — мне вот этого не хватало, чтобы нормально себя чувствовать? Адреналина⁈

Съеденный пирожок канул в реакторе желудка, расщепившись на молекулы, и чёрная дыра внутри меня, знакомая каждому растущему подростку, потянула за ниточки нервов, сигнализируя межушному ганглию о том, что её, дыру, пора кормить!

— А не купить ли благородному дону ещё один пирожок у уличной торговки? — задумался я, и какой-то немолодой прохожий, дико покосившись, прибавил шаг, огибая меня и на ходу поправляя старенькую кепку, прикрывающую лысеющую голову.