Чужой среди своих 2 (СИ)

Большинство скандалистов, впрочем, не имеют претензий именно к нам и не претендуют на комнату. Просто, пользуясь случаем, они вываливают на представителя власти свои жалобы, претензии и точки зрения. На эмоциях.

— Вот… — с силой воткнув ключ в замок, представительница домоуправления провернула его с излишней силой и распахнула покорябаную и, кажется, даже изрубленную дверь, — ваша комната! Владейте!

Завершив необходимые формальности, дама удалилась поступью Командора, только отлитого не в бронзе, а в бетоне. За ней по широкому коридору потянулся шлейф претензий, обид и взаимных упрёков.

Гулко хлопнула входная дверь и мама, переглянувшись с отцом, прикрыла дверь в нашу комнату, отсекая любопытствующих, потянувшихся к новым соседям.

— Да-а… — протянул отец и усмехнулся. Мама, не говоря ничего, пожала плечами с видом человека, видавшего и худшее. А я…

… я впервые пожалел, что уехал из посёлка! Кажется — там, в бараке, у нас были не самые худшие соседи…

— Вещи! — спохватилась мама, — Мы же их в коридоре оставили!

Выйдя наружу, она чуть не столкнулась с малолетним террористом, вырвавшимся из своей комнаты с голой жопой, и бегущим по коридору с дурным смехом.

— Дима! — выбежала за ним его мама, — Не бегай! Иди сюда, я тебе попу помою!

Возле наших вещей уже стоит девочка лет пяти, сосредоточенно ковыряя пальцем замок на фанерном чемодане. Заметив нас, она отступила на пару шагов, насупившись и глядя исподлобья, недовольно выпятив губёшки.

— Медвежатница растёт! — указав глазами на малолетнюю взломщицу, подмигнул отцу татуированный, всё так же стоящий в дверном проёме своей комнаты с папироской в руках. Он благодушествует, заняв место зрителя, и, кажется, видит всё происходящее как премьеру нового спектакля.

— Дима! — мимо нас пронесли отчаянно вырывающегося (и ещё более отчаянно благоухающего) мальчишку. Я поспешно отступил к стене коридора, спасаясь не столько даже от грязных пяток ребёнка, сколько от запаха, густо потянувшегося за ним.

Шарахнувшись головой о таз, подвешенный на уровне головы, чёртыхнулся, потирая затылок и оглядываясь. Коридор широкий, и здесь, действительно, можно ездить на велосипеде, а если сдвинуть несколько комодов и сундук, то поместился бы и теннисный стол, и даже осталось бы достаточно места для прохода.

По обеим сторонам коридора расставлено и развешено необыкновенное количество хлама, добрая половина которого даже в эти бедные, прижимистые, скопидомные времена, годится только старьёвщику, а вернее всего — на свалку.