Чужой среди своих 2 (СИ)

— Не буду читать тебе лекции о гегемонии пролетариата, — чуть усмехаюсь я, — но неужели ты не можешь быть умнее этих самых гегемонов?

— Я… — задохнулся Лев, — в шахматы… и учусь нормально, а не как эти…

Он не находит должных слов, чтобы описать «Этих», но видно, и видно хорошо, что относится он к ним хоть и опасливо, но всё ж таки доминирует презрение и пожалуй, брезгливость.

— Если ты вот так вот, — продолжил я после короткой, но проникновенной паузы, — в случайном разговоре со случайным… не перебивай! Со случайным человеком говоришь «Эти», то подозреваю, при общении с «Этими», подобных раздражающих моментов — воз и маленькая тележка!

— Да я не хочу подстраиваться под них! — взорвался Лев, — Половина — животные, которые могут только срать, жрать и размножаться, выполняя самые примитивные работы!

— Не подстраивайся, — согласился я, продолжив идти в сторону школы, — но и поводов не давай!

— Легко говорить… — пробурчал он.

— Да? — отзываюсь, вложив в слова толику иронии.

— Я еврей, понимаешь? — он забежал вперёд, останавливаясь и заглядывая мне в лицо. Вид у Льва при этом такой, будто он совершил каминг-аут о своей гомосексуальности в прямом эфире.

— Ну, — кивая я, — вижу, и что?

— Это ты нормальный! — закатил тот глаза, — Ну и в школе ребята в основном тоже… А эти, примитивные, они же всех, кто не похож…

— А ты повода не давай, — перебиваю его, — и, думаю, дело не только в твоём еврействе, и даже, наверное, в первую очередь не в нём!

— Легко тебе… — горько усмехнулся он, растравляя душевные язвы, и, замолчав, начал замыкаться, а чуть погодя и вовсе замедлил шаги.

Остановился и я… вздохнул, и протянул ему руку, представляясь ещё раз.

— А… — открыл он рот.

— А как угодно, — пожимаю плечами, — не стесняюсь.

Я и в самом деле не стесняюсь. Отчасти потому, что… а что, собственно, в этом такого? Отчасти — это проверка на вшивость, и если человек триггерится на национальность, то лучше выяснить это сразу.

А отчасти — потому, что Те, Кто Надо, и без того знают о моём еврействе и, полагаю, поступление в университет мне будет осложнено вне зависимости от того, как я буду представляться. Засветились уже… поздно.

— А-а… — начинает тянуть Лев, — Ладно в школе! А на улице? Это ты сейчас, ну, с палкой…

— Да, — вздыхаю я, — надо было бросить, тогда бы, наверное, убегать не стали…

Лев открыл было рот, но покосился на мои кулаки с намозоленными костяшками, и заткнулся.

— Ну всё, давай! — невесть почему я подставил кулак, как после тренировок, и Лев не сразу, но сообразил, осторожно коснувшись его своим, — Пересечёмся ещё!

Кивнув ему ещё раз, взбежал по лестнице, придерживая на плече ценный груз.