Чужой среди своих 2 (СИ)

Такие, как он, всегда себе на уме и, к удивлению многих, часто неплохо «выстреливают» после школы, делая карьеру в самых неожиданных областях под рефрен «Кто бы мог подумать»!

— Хорошо-хорошо, Еленочка Дмитриевна! — затараторила некрасивая, улыбаясь очень ярко и солнечно, — Можете быть спокойны! Присмотрим, приветим…

— Таня… ну вот сколько можно? — укоризненно спросила учительница, но в её голосе, если прислушаться, укоризна была, в общем, скорее дежурной.

— Ой! — улыбчивая одноклассница преувеличенно серьёзно зажала себе рот, — Виновата!

— Всё! — поставила точку Елена Дмитриевна, — Мне в РОНО надо, оставляю Мишу на тебя! Смотри, не обижай его!

— Да, мэм! — вскинула та ладонь к пустой голове, — Слушаюсь, мэм! Смотреть! Не обижать!

Засмеявшись, классная вышла, прикрыв за собой дверь, а я, подхватив эстафету дурашливости, рявкнул, приставив ладонь к виску и накрыв голову левой, как беретом.

— Мэм, капрал, мэм! Новобранец Савелов, мэм!

Девчонка засмеялась так солнечно и открыто, что я понял — у неё, если эта солнечность сохранится, проблем с мужчинами не будет никогда! Никаких! А красивая она или нет… да какая разница, если она умеет улыбаться и смеяться — вот так…

Захихикали девочки, стреляя глазами и то и дело шепча что-то на ухо подружке.

Улыбнулся полноватый крепыш со ссадиной, и даже его приятель, сутулый и неуверенный, усмехнулся, тут же, впрочем, стерев улыбку.

— Мне б переодеться где… — я скинул рюкзак, — а потом — командуйте, но не обижайте!

— Да, — спохватился я, — моё имя вы уже знаете, а вы…

Но настроение у меня всё равно дурашливое и чуть пьяное, как после пары бокалов шампанского. Поддавшись ему, делаю подобие придворного поклона, нарочито шаржировано, размахивая перед собой пустой рукой так, будто в ней шляпа… или веник.

— Ну а вы, прЭлЭстницы? — вскидываю бровь, обернувшись на девочек.

Залившись хохотом и постоянно перешёптываясь, прелестницы поведали мне, что их зовут Света и Вера, но они так хихикали, перешёптывались и постоянно сбивались, отмахиваясь от меня ладошками, что я, хоть и переспросил несколько раз, так и не понял, кто из них кто.

— Артём, — подал мне руку крепыш, и по характерным мозолям я понял, что он занимается тяжёлой атлетикой. Рукопожатие, к слову, было очень деликатным.

— Валерий, — у сутулого рука несколько влажная, а само рукопожатие излишне энергичное, как будто от его силы напрямую зависит уважение окружающих, — и никаких Валер и прочих сокращений!

— Принято, — без удивления киваю ему, — а меня можете сокращать как угодно, лишь бы без оскорблений.