Свои, родные, наши!

Сергей не выдержал: шагнул к ней, обнял, прижал к себе… И Лиля жадно обхватила его обеими руками.

– Она не знает, чего от меня ждать! – с негодованием пробормотал Сергей. – Собирай вещи, я тебя забираю!

А Лиля… А Лиля вдруг отпрянула, покачала головой:

– Нет, Сережа. Нет, Сережа, я не могу. Не могу оставить маму, папу. И ты не представляешь, Кира в каком состоянии!

Его разум словно захлестнуло волной ярости и обиды:

– И Камышев под боком? Он здесь живет?

– Здесь, – пожала плечами Лиля – и как ни в чем не бывало пожала плечами! – Ну, живет и живет!

– Понятно, – усмехнулся Сергей. – Значит, между нами – только бизнес.

– Сережа… – простонала Лиля. – Ты не хочешь меня понять!

– А ты – меня, – холодно сообщил он. – А ты – меня!

До смерти хотелось ее поцеловать, но сейчас Сергей не мог пересилить обиду.

– Карамелька моя, Карамелька, – вздохнул с горечью. – Ладно! Увидимся!

И ушел.

А Лиля села за стол и сквозь слезы уставилась на билеты. Что за ерунда, зачем ей все это нужно, эта презентация? Не пойдет она никуда, все равно никто не явится! Провал ее ждет, полный провал!"

"Ну, разумеется, на презентацию Лиля все же пошла. Невозможно было оскорбить добрейшего Ивана Илларионовича и не появиться!

К ее изумлению, народу собралось – море. Еще бы, книжки запрещенных авторов, книжки русских эмигрантов – и одна авторша-эмигрантка собственная, ветровская: Лилия Камышева! Ее книгу Ростопчин переиздал уже в Москве, в том совместном предприятии, которое организовал с Сергеем Морозовым, сотню экземпляров привез в Ветровск – и пожалел, что не привез больше. Книжку расхватали мигом, Лиля устала давать автографы. Было очень приятно, что это видят отец с матерью, Родион, Аришка – и даже Катерина, которую черти принесли из Москвы и которая снова водворилась в Дом с лилиями.

Немалую ложку дегтя в эту солидную цистерну с медом подлило появление Сергея, который пришел в сопровождении какой-то хорошенькой блондиночки по имени Анечка – как оказалось, стажерки из его редакции.

Ну, тащить какую-то стажерку из Москвы в другой город можно только в том случае, если неохота с ней расставаться, мигом сообразила Лиля – и ожесточилась. Она следила за Сергеем злыми глазами – и украдкой вслушивалась в его разговор с Ростопчиным.

Тот сетовал, что московские типографии гнут огромную цену, считая, что издатель-эмигрант ворочает баснословными деньжищами, а так как это не соответствовало действительности, выпуски тиражей становятся невыгодными. Внезапно вмешался Родион, который, конечно, тоже не спускал ревнивых глаз с Сергея и держал ушки на макушке.