Свои, родные, наши!

– Ну что тут, налито под горячее? – закричал Сергей.

А вино уже плескалось в бокалах.

– Наконец-то! – сказал Михаил Иванович и постучал вилкой по своему бокалу: – Минуточку внимания! Уважаемые жители юбилейного дома! Шашлыка очень хочется, поэтому я тезисно. Короче! Нашему дому сегодня сто лет! И поэтому еще мне очень хочется, чтобы именно сегодня у него началась новая история. Чтобы в доме отныне и навеки поселились только любовь и доброта. За наш дом!

– Ура! За дом! – все тянулись друг к другу, чокались. Лиля улыбнулась Сергею. Аришка – Родиону Петровичу. Катерина и Константин посмотрели друг на друга и пожалели, что слишком много народу вокруг. Кира незаметно погладила свой живот…

Выпили, сели, принялись за шашлык.

– Ну что, папочка? – прижалась к отцу Лиля. – Теперь-то ты, наконец, счастлив?

– А вот нет! – заявил Михаил Иванович, смеясь, встал и провозгласил: – Внимание! Второй вопрос нашего собрания! Руководящий состав нашего дома, в лице Таисии Александровны ну и, конечно, в моем, задают вопрос Константину: ты почему не женишься, паршивец?

Константин подавился. Ариша громко хихикнула в общей тишине.

– Ну что ты на меня смотришь? – фыркнул Михаил Иванович. – Ты вон на соседку свою посмотри!

Константин уставился на остолбеневшую Катерину, потом засмеялся:

– Ну, если тезисно… если тезисно, так я и не против! – И поцеловал ей руку.

– А у тебя на Аляске-то семьи нет? – поддел Родион Петрович.

Константин показал ему кулак и повернулся к отцу:

– Ну а ты, батя! Ты наш капитан, рулевой, а до сих пор не женат! Что скажешь?

Михаил Иванович кашлянул, а потом решительно сказал:

– А вот смотри и учись! – повернулся к Таисии Александровне и сказал: – Таисия Александровна…

Голос его дрогнул, и все, сидевшие за столом, растроганно заулыбались.

– Тася, иди сюда! – вновь позвал Говоров, Побледневшая Тася вскинула на него глаза.

Михаил Иванович помог ей встать и снова сказал:

– Таисия Александровна… Свет очей моих!

Она смотрела на Говорова, не отрываясь. Ветер своевольничал с ворохом ее седых кудрей, как некогда своевольничал он с русым облаком волос, реявшим вокруг ее юного лица.

– Неужели откажешь подполковнику Говорову? – тихо спросил Михаил Иванович.

Таисия Александровна молчала и улыбалась.

– Родители, вы столько лет шли к своему счастью! – воскликнула Лиля. – Мама, соглашайся!

– Батя, давай, не отступай! – заорал Константин, и Родион Петрович подхватил:

– Горько!"

"– Горько! – раздался дружный хор, под который Михаил Иванович и Тася поцеловались.

Лиля не без опаски взглянула на окно мансарды. Туда же посмотрела и Кира…

Окно да и окно. Самое обыкновенное. И больше нет здесь никаких призраков.