Свои, родные, наши!

И оказалось, что, когда Кира поддерживает его голову, он может слегка приподняться… и есть сам!

– Отвернись, – буркнул сердито, стыдясь своего лютого аппетита.

Кира засмеялась… и испугалась этого звука. Сколько же времени она не смеялась?!

А Егор подумал: сколько же времени он не слышал ее смеха!..

С кашей было покончено, когда Кира услышала шаги за спиной. В палату вошла маленькая полная женщина в очках, одетая в черное, – это была Евгения Львовна, мать Егора.

– Боже мой, – ахнула она, увидев пустую тарелку, – милая девушка, как это у вас получилось?!

Кира пожала плечами.

– Простите, а кто вы? – насторожилась Евгения Львовна. Она вдруг почувствовала легкую ревность. Как эта незнакомая девушка умудрилась заставить сына поесть? Ее-то он извел своими капризами, еле-еле несколько ложек удавалось запихнуть ему в рот…

– Я ее не знаю, – усмехнулся Егор.

– Да? – усмехнулась в ответ Кира. – А говорил, что любишь.

Евгения Львовна оторопела.

– Я такого не говорил, – проворчал Егор. – Можешь идти.

Кира вышла, унося посуду.

– Егор, – укоризненно сказала Евгения Львовна, – ты обидел девушку. Она к тебе больше не придет.

– Мама, – вздохнул Егор, – от нее так просто не отделаешься!

Что характерно, он оказался прав! Через несколько минут Кира появилась снова – с тазиком и губкой в руках. Локтем она прижимала к себе флакон с перекисью водорода.

– Что на этот раз? – возмущенно спросил Егор.

– Сейчас будем мыться, – сообщила Кира.

– Даже не вздумай ко мне прикасаться! – заорал он.

– Егор, от тебя плохо пахнет, а точнее, разит. Извини, – невозмутимо сказала Кира.

– Я сейчас открою окно, – поджав губы, процедила Евгения Львовна, воспринявшая эти слова как оскорбительный намек. Выходит, она плохо ухаживала за сыном?! Да она тут дневала и ночевала, нянчилась с ним, словно он вернулся в те времена, когда был младенцем! Сколько вынесла оскорблений за все свои труды – и тут вдруг приходит какая-то девица и еще смеет ее упрекать? А Егор не орет, не матерится, не посылает эту особу ко всем чертям и даже в более дальние края, а… а только ворчит:

– Как это унизительно! Я взрослый мужик, а вынужден мыться в постели!

– Хватит себя жалеть, – велела Кира.

Откинула простыню, приподняла его правую ногу:

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Нет, – буркнул Егор.

Приподняла левую:

– А здесь?

– Ай! – взвизгнул он. – Щекотно!

– Так это же здорово! – обрадовалась Кира.

– Черный юмор, – отрезал Егор. – Я уже давно не чувствую ног.

Кира промолчала, а в следующую минуту уже ловко повернула его на бок, подсунула клеенку – и принялась бережно обтирать ему спину.

А Евгения Львовна взглянула на красные пятна на спине сына – и кинулась из палаты.

Впрочем, вскоре она вернулась – вместе с врачом.