Свои чужие

Я наконец прерываю наш зрительный контакт с Самсоновым, отворачиваюсь и перебинтовываю Римме Львовне руку, чтобы она случайно не зацепилась катетером за одежду. Действую как обычно, но пальцы подрагивают, а лопатки горят. Я чувствую, что Кирилл продолжает за мной наблюдать. Думает, я знала, что это его мать? Даже представить не могла! У Риммы Львовны другая фамилия — Ерёмина. Отдалённо вспоминаю, как она рассказывала, что после развода с мужем вернула себе девичью. Её муж — Владимир Степанович, господи. Я мало информации запомнила, о чём сейчас сильно жалею!

— Готово, — сообщаю, выпрямившись. На Кирилла при этом стараюсь не смотреть. — Римма Львовна, я знаю, что вам сложно усидеть на месте, но прошу вас, хотя бы пятнадцать минут после капельницы не вставайте.

Она и правда очень подвижная и активная женщина. Обычно после операции ходить начинают не раньше, чем на следующие сутки, но мать Кирилла встала через пять часов. Врач ругался на неё и отчитывал, а ей хоть бы хны.

— Ой, постараюсь, Виточка…

— Я проконтролирую, — звучит строгий голос Самсонова.

Вскинув на него прощальный взгляд, натянуто улыбаюсь.

— Вот и славно, — произношу как можно спокойнее. — Надеюсь, вам можно доверять.

— Не сомневайся, — отвечает Кирилл.

Я беру в правую руку штатив, направляюсь на выход из палаты. Потихоньку дышать начинаю, а то казалось, что забыла, как это делать. Захлопнув за собой дверь, обессиленно прислоняюсь спиной к холодной стене. Сердце ударяется о рёбра. А затем ещё и ещё. Трещит по швам, ноет. Вроде зажило давно, утихло, но стоило только увидеть Кирилла — и всё оказалось обманом, иллюзией. Разбередил он мне раны, очень сильно. Но я больше не та юная несмышлёная девочка и не брошусь в омут с головой. Не стану мечтать о нём и надеяться. Хватит.

— Что с тобой? — удивлённо спрашивает Катя, выглянув из-за поворота. — Витусик, плохо? Болит что?

Душа. Душа болит и мечется."

"Так странно. Когда-то давно я могла запросто подойти к Кириллу, обнять и поцеловать. Вдохнуть родной и любимый запах. Вкусный. Запрыгнуть на руки, сказать то, что думаю и чувствую. Ему нравилось, я помню. Сейчас мы настолько далеки друг от друга… Непривычно.

— Нормально всё. — Открываю глаза и слабо улыбаюсь коллеге: — Голова немного закружилась, но уже прошло.

Катя заботливо забирает штатив и, взяв под руку, ведёт меня по коридору.

— А я говорила тебе: спокойнее будь, не суетись! На этих капризных пациентов никакого здоровья не напасёшься!

Я киваю в ответ и обещаю, что так больше не буду. А сама только и думаю о Кирилле. Интересно, как он? Чем занимается? Дали ему повышение? Он женился? Дети есть? Кольца на безымянном пальце не было, но кто его сейчас носит?

— Кать, можно тебя об одном одолжении попросить? — спрашиваю секундой позже.