Свои чужие

 — Вы же братья! Давайте жить дружно.

Здравствуй, любимый сумасшедший дом!

Любовь Григорьевна садится на корточки и пытается утихомирить пацанов. Моя мать бегает по комнате в поисках точно такой же игрушки — Крепыша из «Щенячьего патруля». Она должна валяться где-то здесь — мы покупаем всё оптом. Иначе слёз и истерик не избежать.

— Арсеничка, ты бы лучше умыл лицо, чем ссорился с братом! — возмущается Любовь Григорьевна.

— Не хочу!

— Мама совсем за вами не смотрит. Испачканные, голодные!

— У моих сыновей самая лучшая мама на свете, — тут же вклиниваюсь в разговор.

Взгляды присутствующих обращаются в мою сторону. Любовь Григорьевна поджимает губы, натянуто улыбается. Мать вручает пацанам их игрушки. Да, одна бабушка у нас строгая, а вторая — наоборот.

Опустившись на колени, раскрываю руки. Ростик и Сеня наперегонки бросаются в мои объятия, едва не сбивая с ног. Чушь говорят, что отец не должен выражать эмоции к сыновьям и растить их боевыми роботами. С детства ощущая заботу, нежность и защиту со стороны отца, сыновья будут расти людьми, способными быть сильными и чувствующими одновременно.

— Мой папа! — продолжает провокацию Ростик и пытается оттолкнуть брата.

— Мой! Мой!

— Тихо-тихо, — улыбаюсь я в ответ. — На всех хватит.

Сыновья затихают и обнимают меня за шею. Мир останавливается, в груди тесно. Эти моменты бесценны.

— Я ёлку привёз, — сообщаю минутой позже, когда Ростик и Сеня отлепляются от меня. Поднимаюсь на ноги, внимательно окидываю взглядом комнату. — Можете украсить её сами, пока нас с мамой не будет, а можете дождаться нас.

— Ура! Ёлка! — радуются пацаны.

Любовь Григорьевна облегчённо вздыхает и, хватаясь за сердце, шепчет что-то типа: «Слава Богу, успокоились!» Мать радостно машет рукой в знак приветствия и уходит на кухню.

Мы с Витой редко можем позволить себе отдохнуть вдали от всех. С тех пор как парни подросли и Вита перестала кормить грудью, в среднем наши «загулы» случаются раз в полгода. Только жена и я. Два дня вдали от цивилизации. Тишина, природа.

Я устанавливаю ёлку у окна, расправляю ветки. Пахнет и правда охрененно.

Доставая из кладовки новогодние игрушки, нахожу на одной из полок мяч. Мы с сыновьями успееем сыграть в футбол и получить люлей от бабушек, пока Вита «быстренько собирает косметичку».

— Пап, а почему нам с вами поехать нельзя? — обиженно спрашивает Ростик, отбивая мяч и попадая в сооружённые из подушек ворота.

Он более домашний парень. Привязанный к Вите и ко мне. Это Сеня самостоятельный, сам по себе. Он с удовольствием остаётся с бабушками и няней, зная, что те простят и не накажут за мелкие шалости.

Становится жалко сына. Ну не скажу же я ему, что хочу громко и не сдерживаясь драть их маму, пока никто не слышит? В нашем доме всегда толпа людей.