Малой кровью на своей территории

Один Т-2 уже горел, оставшиеся два пока спасались за счет подвижности при маневрах.

«Дело плохо, – подумал Сергей. – Судя по темпу стрельбы «тридцатьчетверки», снаряды у них на исходе. Скоро они закончатся, а все остальные для немцев не противники. Подойдут вплотную, подорвут или захватят безоружную и беспомощную «тридцатьчетверку», добьют остальных…»

Он смотрел на панораму боя, а в душе толчками поднималась тяжелая, удушливая злоба вперемешку с ненавистью. Вот так вот, значит, летом сорок первого полнокровные, отлично обученные, вооруженные и экипированные немецкие части в налаженном тесном взаимодействии между пехотой, артиллерией, танками и авиацией громили недоукомплектованные, недостаточно вооруженные и растерянные, без грамотного командования и связи, части Красной Армии, загоняя их в «котлы», окружая и уничтожая поодиночке. Когда от злобы и ненависти стало трудно дышать, Сергей взял себя в руки. Об этом можно подумать потом, а сейчас самое время вмешаться и поломать фашистским уродам их веселый пикничок.

Сергей собрал всех бойцов, кроме раненых, и быстро, но четко поставил задачи каждому, особо напирая на эффект неожиданности за счет четкого выполнения каждым своей задачи и на высокую огневую мощь группы за счет использования трофейных пулеметов. Раненых быстро перетащили в небольшую ложбину на лугу, метрах в двухстах в сторону от дороги, и замаскировали, с ними же оставили девушку-врача и одного бойца с автоматом – на всякий случай. Затем, убедившись, что каждый твердо усвоил «свой маневр», Сергей повел группу в бой."

"Когда из дорожной пыли к арьергарду немецкой стрелковой роты выкатил «шнауцер» в сопровождении четырех мотоциклов с пулеметами в колясках, командир немецкой стрелковой роты решил, что их, скорее всего, догнала разведка какой-то другой немецкой части. Немного смутил «шнауцер», но в пылу боя гауптману было как-то не до этого. Мельком оглянувшись на подъехавший и ставший чуть позади бронетранспортера тягач, он дал команду радисту, временно не занятому полезным трудом, открыть кормовые бронированные створки десантного отделения и впустить старшего прибывшей колонны для доклада, а сам отвернулся и снова поднес к глазам бинокль, вернувшись к наблюдению за боем. Это была последняя в его статусе офицера и командира вермахта команда. Выстрелы парабеллума в руке Сергея, который, будучи в немецкой форме, спокойно забрался в бронетранспортер и только там открыл стрельбу на поражение, на фоне канонады боя и уханья тяжелых немецких минометов были почти не слышны и никого вокруг не насторожили.