Малой кровью на своей территории

Впрочем, наблюдая со стороны это сочетание высокого искусства подхалимажа и надутого чванства, Сергей поначалу только посмеивался – он, за свою богатую событиями и встречами прошлую жизнь, таких вот кичливых подхалимов навидался, а потому был твердо уверен, что и как люди они дерьмо, и как работники хуже некуда, но бригадному комиссару виднее – это его подчиненный и его заботы. Первый тревожный звоночек прозвучал в поселке, когда этот чванливый ублюдок принялся морально топтать молоденьких парнишек-танкистов, и без того хлебнувших лиха в немецком плену чуть ли не до смерти. Тогда Трофимов вмешался и не позволил укоротить слишком длинный язык своему ретивому подчиненному, обещал разъяснить тому его неправоту сам. Видать, не помогло… А сейчас этот говнюк, скорее всего, уже выяснил, что Марина была в лагере на особых условиях, и, пользуясь отсутствием своего начальства, решил проявить себя во всей красе, докопавшись до девушки.

«Вот ведь гнилой засранец – все бы ему в свежей ране своим грязным пальцем поковыряться», – со злостью подумал Сергей, еще на подходе услышав набирающие громкость звуки мерзостной сцены – предчувствия его не обманули…

Сам чернявый «представитель власти» удобно развалился на мягкой хвойной куче, застеленной брезентом, привалившись спиной к древесному стволу и пристроив на коленях папку с бумагами, а перед ним по стойке смирно вытянулись Авдеев и Марина, которой особист лениво-пренебрежительно, а скорее просто по-хамски задавал вопросы.

– Ну, и где же сейчас этот твой медсанбат?

– Так нет больше медсанбата, товарищ старший политрук. Тяжелых и лежачих немцы добили, а немногих ходячих в этот самый лагерь отправили, без медицинской помощи умирать. Врачи-мужчины сейчас в Суховоле, немецких солдат лечат. А женский персонал рассортировали по внешнему виду и используют теперь для организации «отдыха и досуга» немецких солдат и офицеров…

– А ты что – не подошла, что ли? – нагло и бесцеремонно перебил женщину особист. – Так вроде внешне ты тоже ничего. Или другая причина была?

– Была другая причина, – пока еще сдерживаясь, ответила Марина. – У меня, как вы совершенно правильно заметили, товарищ старший политрук, с внешностью все в порядке. И меня тоже поначалу для услаждения господ офицеров определили. Да вот незадача – первому же посетителю я случайно внесла серьезные осложнения в работу его половых органов. Коленом. И меня в качестве наказания отправили в лагерь, развлекать немецких солдат из охраны.