Малой кровью на своей территории

Заложников он берет, морда фашистская! Террорист, бл… – муха, вы посмотрите на него! Ну, а раз он террорист, а не честный солдат вражеской армии, то и отношение к нему будет соответствующее… к этой падали вонючей! Так что держись, жаба мерзкая, сейчас мы тебя разъясним…"

"– Послушай, ты… морда ты нацистская… Ты когда-нибудь видел, как люди заживо сгорают? Видел, значит… А на себе вот прямо сейчас испробовать не желаешь?! Нет, не желаешь? А может, тогда тебя нашим пленным отдать, что вон там столпились, – посмотри, как сильно они с тобой пообщаться хотят. Тоже не хочешь? Тогда слушай меня внимательно, завоеватель мира, мля… Чтобы через пару минут наша медсестра была здесь, возле машины. И тогда, так уж и быть, всем твоим выжившим и тебе, скотина, плен обещаю. А если нет… и с ней что-нибудь случится… Тогда и ты, и солдатики твои умирать будете долго и страшно – понял ты меня, вояка гребаный?! И еще – сам ты в казарму уже не вернешься, так что отсюда своим подчиненным ори, чтобы девчонку выпустили. И не зли меня больше… т-тварь! – Сергей не удержался, добавил еще пару раз локтем по наглой арийской морде, окончательно настроив бывшего командира немецкого пехотного взвода на конструктивное сотрудничество с отдельными представителями Красной армии.

Дисциплина и исполнительность его подчиненных оказались на высоте – после приказа быстро собрать и выставить за порог русскую медсестру с вещами не прошло и двух-трех минут. Дверь казармы открылась, и на пороге оказалась женщина в поношенной, но чистой форме со знаками различия медицинского персонала РККА и медицинской сумкой в руках.

– Хороша, чертовка, ох и хороша, – невольно залюбовался Сергей. Лет тридцати или около того, среднего роста, худощавая, но при этом фигуристая в нужных местах, с густыми, иссиня-черными волосами, сейчас забранными сзади в короткий хвост, очень красивая на лицо. Видно, что устала, что натерпелась всякого, но и взгляд, прямой и ясный, и весь ее вид – настороженный, собранный, готовый к движению и действию – говорили о том, что пережитые тяготы ее не сломили. И вообще, при взгляде на нее, девушка очень напоминала Сергею красивую хищную степную птицу – гордую, сильную, с подозрительно-внимательным взглядом. «Как говорится, потрепанная, но не побежденная. И это после плена и тех неизбежных для женщины мучений в этом плену. Но не сломалась, не потухла – вон как смотрит, того и гляди клюнет», – с улыбкой подумал Сергей.

Медсестра улыбку заметила, чуть помягчела лицом и тоже дернула вверх уголки губ – не подобострастно или заискивающе, а так – ответную вежливость проявила. И сразу поняв, что война еще не закончилась и сейчас не до нее, по жесту Сергея отошла с крыльца за угол казармы, чтобы не мешать.