Малой кровью на своей территории

И почти пропустил момент, когда к этой утренней идиллии сначала добавился легкий гул моторов, а затем, в лучах утреннего солнца, из молодого ельника, росшего примерно в километре, на взгорок широкого луга перед лагерными воротами неторопливо выползли четыре советские легкие пулеметные танкетки Т-27. И по-прежнему медленно, но уверенно, даже как-то демонстративно-лениво, двинулись к лагерному ограждению, расходясь в линию по фронту. Следом за ними показались два советских пушечных броневика БА-10, которые, чуть медленнее и чуть более неуклюже переваливаясь на неровностях почвы, двинулись вслед за танкетками, на ходу хищно поводя орудийными башнями и словно выискивая, кому первому достанутся снаряды их пушек и пулеметов.

– Неужели наши?! Но откуда они здесь, в немецком тылу, если не слышно звуков наступления? Не наши, немцы на трофейной технике?! Но зачем они на ней сюда, к лагерю пленных, приперлись, да еще в такую рань? И ведут себя странно…

Впрочем, вопросы и сомнения старшего лейтенанта разрешились довольно быстро и самым радикальным способом. Танкетки, а за ними и броневики все так же неторопливо сократили дистанцию до лагерного ограждения метров до пятисот, когда их наконец заметил полусонный немец-пулеметчик на центральной караульной вышке у ворот. Он что-то проорал по-немецки вниз, одновременно разворачивая в сторону танкеток пулемет, а внизу, в караульном помещении, началась суматоха.

Больше пулеметчик на вышке ничего сделать не успел – в ответ на его недружественные действия неизвестная броня открыла огонь, и первая же длинная очередь досталась именно пулеметчику, досрочно и принудительно прекратив победоносный боевой путь завоевателя мирового господства. После этого танкетки и броневики, продолжая потихоньку сокращать дистанцию, бодро замолотили по оставшимся пулеметным вышкам, быстро приведя их к молчанию, а затем перенесли огонь на караулку.

– Что, ублюдки фашистские, сладко вам там – под пулеметами-то? Конечно, это не наших солдатиков, с одними винтовками в руках, давить артиллерией, авиацией и бронетехникой, теперь на себе прочувствуете, каково оно – в условиях подавляющего превосходства противника смерти ждать…"

"Сам Кузнецов, пока неизвестная броня «гасила» сначала ближние, а потом и дальние пулеметные вышки, успел сообразить, что при переносе огня на караулку неизбежны случайные ранения пленных шальными пулями, и проорал по цепочке команду: рассредоточиться по краям лагеря и залечь, чтобы уменьшить возможные потери. И теперь, тоже распластавшись на земле, буквально наслаждался звуками боя.