Назову своей

Нижний слой платья в виде сорочки скрывал тело от груди до колен. Короткая фата, закреплённая на том, что сейчас называют кокошником – Шурино творение, – и лодочки на высоком каблуке. В ушах красовались подаренные Игнатом серьги, на среднем пальце кольцо в комплекте.

Скромный образ, который буквально вышиб Игнату мозги, и если бы не толпа зевак и необходимость получить заветное свидетельство о браке, затолкал бы невесту в автомобиль и умчался выполнять супружеский долг на белых простынях домика для новобрачных.

Он честно намеревался после слов: «Жених может поцеловать невесту» чинно притронуться к губам невесты, только губы сами накрыли жадным, коротким поцелуем, встретив лишь судорожный вздох в ответ.

Празднование, несмотря на запрет скверны*, проводили в банкетном зале на знакомой базе отдыха. Столы ломились от угощений. Детей развлекали аниматоры, молодёжь отделилась от тех, кто постарше, и отправилась в беседки – у неё свой праздник.

Отец довольно поглядывал на образумившегося сына, мать то и дело вытирала слёзы, двойняшки с Машей время от времени прибегали посмотреть на жениха с невестой, восторженно визжали, глупо хихикали и снова отправлялись по своим надобностям. На базе хватало развлечений, сидеть с взрослыми, чинно поедая салаты и горячее, желания у них не возникало. Сёстры Шуры с семьями стола не покидали, быстро нашли общий язык с Калугиными, делились воспоминаниями, впечатлениями, номерами телефонов – всё-таки теперь родня.

Александр Ермолин в наглаженной белой рубашке устроился поодаль ото всех, в самом углу стола. Ел то, что можно взять рукой – отварной картофель, мясные, сырные нарезки, – посуду банкетного зала отодвинул, ограничился расправленной салфеткой, к алкоголю не притрагивался.

Братья же Калугины веселились вовсю, то и дело выкрикивая: «Горько!», тогда Игнату приходилось вставать, целовать невесту в губы, чувствуя всё тот же вздох и ноль отзыва.

Игнат пододвинул фужер с шампанским Шуре, показывая глазами, что если она выпьет, греха не будет. Не остановится планета от того, что невеста пригубит алкоголь на собственной свадьбе, вот если он не почувствует никакого, даже малейшего ответа – взорвётся к бесам, чертям и всем матерям.

– Выпей, расслабишься, – тихо проговорил он.

– Пьяной стану, – насупилась Шура.

– Немного хмельная невеста – это хорошо, – подмигнул Игнат, поднося фужер к губам невесты.

Не успела пригубить, как раздалось очередное хмельное «горько!» На этот раз надрывался Николай, его крик подхватил Олег, затем трезвый Михаил. Игнат встал, подал руку невесте, обхватил тонкую талию, придвинул к себе ближе, развернулся к столу спиной, пряча Шуру, притронулся легонько к губам, прислушиваясь к сладкому дыханию.