Назову своей

– Взрослая, – улыбнулся Игнат, разглядывая застывшую Шуру.

Славная она, удивительно манкая, хоть и молоденькая совсем. Пробивается женственность в изгибах ладной фигуры, стройных ног, прикрытых тканью юбки, в узкой талии, подчёркнутой ремешком, в кофточке, вытачки которой не скрывали соблазнительной мягкости. Увидеть бы, что там, под слоем ткани.

Пришлось отогнать провокационные мысли. Двадцать три года, конечно, не семнадцать, вряд ли Шура невинная девушка, но пришло понимание, что ей нельзя предлагать провести время в горизонтальной плоскости так же прямо, как совсем недавно Любе. Не поймёт.

– Поехали за кольцами? – спросил он.

– Да, – кивнула в ответ Шура, окатив очередным недоверчивым взглядом.

– Если боишься, сестру возьми. – Договаривать «с ружьём» Игнат не стал.

– Не боюсь, – отстранённо пожала плечами Шура.

К дому Фёдора шли поодаль как чужие. Они и были чужими, совершенно посторонними людьми, без единой точки соприкосновения. Вероисповедание? Учитывая отношение Игната к вере предков, религия скорей разделяла их, а не объединяла.

Зачем вписался в эту историю? Хорошо ведь жил Игнат Степанович Калугин, почти до тридцати пяти добрался. Честно служил Родине, та платила деньгами, удобствами, льготами, положением, которого не каждый и к концу карьеры достигнет. В остальное время существовал вольготно, отдыхал с душой, иногда перебарщивал, иначе не взбесился бы окончательно отец, решив прижать беспутного сына к ногтю. Женщин менял, любил их, особенно Ритку.

А теперь что делать? Не откажешься от собственных слов, тем более от Шуры. Папаша её со свету сживёт, живьём сгноит в подвале. Развестись через какое-то время? Не сошлись характерами, столкнулись с непримиримыми разногласиями? Стать разведённым в системе, где служил Калугин, считалось ещё хуже, чем оставаться холостым. Не смог в собственной жизни порядок навести? О какой серьёзной карьере можно разговаривать, если офицер семью построить не в состоянии.

Шура остановилась у калитки, дожидаясь отставшего Игната. Потопталась нерешительно, вопросительно посмотрела на жениха, словно спрашивая разрешения зайти.

– Проходи, – распахнул он калитку, пропуская Шуру вперёд.

Скользнул взглядом по фигурке. Нашлось место оптимизму: изгиб талии, переходящий в женственные бёдра, круглая, беспардонно аппетитная пятая точка. Брачная ночь обещала приятные открытия в прямом и переносном смысле.

Не исключено, что Шура в делах постельных бревно, зато симпатичное, ладно скроенное, манкое бревно.

Шура прошла, остановилась, Игнат отправился за машиной. На порог вышел Алексей, молча кивнул гостье, та нахмурилась, ответила точно таким же молчаливым кивком. Игнат помедлил, внимательно глядя на племянника и новоиспечённую невесту.