Сводный гад

— У меня малышня сейчас, я позже подъеду, чтобы вы там совсем-то нирвану не словили. Тренировку завтра не отменяю! — предупреждающе.

— С утра всех прокапаю Гемодезом, — строго улыбается девушка. — Вечером будут как огурцы.

Народ начинает собираться.

С лежащего возле меня мата разбирают золотые цепи, браслеты, кольца…

— Иван, — зову его.

— Яш… — толкает его симпатичный парень с татухой. — К тебе.

Иван застывает, глядя мне в глаза.

— Бери подружку с нами.

— Это сестра, — сухо.

— Ну тем более! — улыбается мне парень с татушкой.

— Не, Ромка. Ей с нами западло, — цедит гад. — Она только с золотыми тусуется!

Улыбка, которая так и прилипла к моему лицу после их плясок стекает, превращаясь в спазм.

Я стою в шоке…

— Аа-а-а… — измеряет меня взглядом его друг. — А зря! — подмигивает. — У нас весело.

Верю…

Уходит.

— Чего приехала? — застёгивает браслет на руке.

— Отец попросил, — бурчу я.

Набираю.

— Вот… — протягиваю телефон.

— Слушаю, — смотрит мне в глаза. — Недоступен? Телефон поменял. Симку старую ещё не переставил. Нет, я не могу ничего отменить. Нет. Это не обсуждается. У моего братишки днюха, я буду его поздравлять. Нет. Нет. Нет!

Упрямо и уверенно отвечает отцу на его реплики.

— Я БУДУ его поздравлять! Утром приеду, мне пора.

Скидывает, отдаёт телефон.

Стою, обтекаю. Попробовала бы я так поговорить…

— Ну, ладно, давай… — натягивает футболку. — Счастливо там вам, на вашей «вертушке».

Мстительный гад!

Уходит.

Я иду следом, на улице, застыв, смотрю, как все рассаживаются в тачки. Не такие как у меня, попроще. Но им точно на это пофигу! Им и на телегах будет по кайфу такой компанией.

Иван неожиданно оглядывается, и идёт обратно, в мою сторону.

Одумался??

А вот хрен теперь! Никуда я с тобой не поеду! — поджимаю от обиды губы.

Но он, игнорируя меня, проходит мимо. Обескураженно разворачиваюсь.

Там девочка на скамеечке. Лет семи. Плачет… Так горько и тихонько плачет, что у меня всë застывает в груди.

— Стась, ты чего?! — присаживается перед ней на корточки.

— А у меня девочки серёжки отняли… — задыхаясь, всхлипывает, — и телефон.

— Наши? Интернатские?

— Угу…

— Из твоей «семьи»?

— Угу… — шмыгает носом.

— А воспитатель чего?

— Ничего…

— Так… А кто у вас старший в «семье»?

— Петя Меркулов.

— Чего сказал?

— Ничего… — обиженно трясутся её губы.

И такое это душераздирающее «ничего», что мои губы тоже начинают трястись.

С интернатовскими я знакома хорошо. Тоже мне доставалось в лагере! Но я уже взрослая была. А она такая маленькая…

— Короче, вот, — достаёт из заднего кармана телефон Иван. — Это старый мой. Скажешь всем — Яша дал тебе. Поняла?

Девчушка смотрит на него огромными заплаканными глазами, не моргая, как на идола.