Сводный ад

А это значит, что волнение усилилось, ведь родители уже собрали чемоданы и стоят у входной двери.

– Ника, ты сама не своя, всё хорошо? – мама смотрит на меня с подозрением.

– Да, нормально. Просто сессия скоро. Много всего нужно выучить.

– Я так тобой горжусь! Не обижаешься, что мы с Юрой уезжаем?

– Нет, я же говорю, занята сейчас. Некогда дуться. Отдохните там хорошо. Ты как себя чувствуешь?

– Замечательно! Токсикоз прошёл, слава богу! С малышом всё хорошо.

– А когда пол можно будет узнать?

Мама смеется:

– Ещё не скоро.

Мама мне показывала первое фото с УЗИ. Ничего там особенного. Мелкая точка, ничего непонятно. Зато она до потолка от счастья прыгала, а Юрий себе это фото в бумажник положил, теперь носит всегда с собой.

Адам никак не отреагировал. Он держится в стороне, всем своим видом показывая, что ему всё до лампочки. Отношения с отцом у них такие же холодные. Маму он так и не смог принять. Вообще мне кажется, что Адам скоро съедет. Такие разговоры в общении с Юрием уже проскакивали ни раз. Тогда я не буду его так часто видеть… А вскоре, такое чувство, что и совсем не буду. Ведь в разговорах я услышала слово “заграница”.

– Пока! Буду писать и звонить.

Они садятся в машину и отправляются в аэропорт. Адама сейчас нет дома. Мне нужно привести себя в порядок. Я не успеваю войти в дом, как слышу звук входящего сообщения. Открываю.

«Уехали?»

Божечки…

«Да», – отвечаю.

«Буду через пять минут. Надень свою форму. Блузку, клетчатую юбку… чулки, если есть».

Сглатываю.

Вот это уже точно не шутки, Ника!

Да всё хорошо будет.

Я справлюсь.

Я его перехитрю!

Никакого секса не будет!

«Ок».

«Хорошая девочка».

Бегу в комнату, чтобы выполнить поручения моего вымогателя.

С чулками обойдётся.

Быстро принимаю душ с ароматным, клубничным гелем, одеваюсь.

Верхние пуговицы блузки специально не застёгиваю.

Распускаю волосы, ероша их пальцами."

"Окно в комнате открыто, я слышу рёв мотора.

По затылку бегут мурашки…

Отодвинув шторку, вижу, как крутая иномарка на скорости входит в поворот, преодолевая ворота.

Адам выходит из тачки.

Новый спортивный костюм сидит на нём как на модели подиума.

Новые белые кеды с черными вставками известной фирмы.

Он в черной майке, выгодно подчеркивающей его большие руки, в то время как спортивная кофта небрежно болтается на его бёдрах.

Боже, как он горяч!!!

Кричит бесстыжая развратница внутри меня.

Тряхнула головой.

Прочь. Прочь. Прочь.

Секса не будет!

И точка.

Каким бы горячим, сексуальным красавцем бы он ни был.

Потому что он…

Он – неисправимый подонок!

В панике засовываю пакетик с порошком в манжет рубашки, открываю дверь, выхожу…

* * *– Итак… – тихо шепчу. – Это… с чего н-начнем? Мне лечь… или… или м-может быть тебя сначала раздеть? Или самой раздеться?

Я волнуюсь.