Сводный ад

Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.

– Ты когда-нибудь целовалась по-настоящему? М? По-взрослому, Ника.

– Я… – вздыхаю.

Я не могу говорить.

Мне кажется я парю над облаками.

– Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий поцелуй…

Не понимаю, в какой миг это происходит, но он бросает свою руку на мой затылок, тянет на себя и жёстко целует в губы.

Нахожу красивые, сочные, полные губы и робко целую их, как будто ем незнакомый райский фрукт, истекающий нектаром.

Адреналин зашкаливает.

Потому что я не знаю, ядовитый ли этот фрукт или пригодный к употреблению.

Как и сам Адам.

Я не знаю, что можно ожидать от этого человека в любой момент.

Ужалит ли он меня ядом или покажет мне рай…

Язык Адама оживает. Активно работает у меня во рту, рождая стоны.

Он прав.

Вот это и есть настоящий взрослый поцелуй! Это очень горячо, мокро, незабываемо.

Как танец над пропастью с кипящей лавой.

Адам смелеет. Ни в чём себе не отказывает.

Горячий дьявол, он меня не целует.

Нет, это по-другому называется.

Он меня трахает.

Языком…

– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.

Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.

Моё сердце рвется в клочья от запредельной скорости. Легким катастрофически не хватает кислорода!

Поверить не могу.

Я только что целовалась с этим засранцем!

Я сошла с ума!

Но у меня нет другого выхода.

Он превратит мою жизнь в ад, если я не буду делать так, как он говорит.

Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.

– Переступи, – его голос охрип.

Карие глаза стали темными-темными.

Как глубокая ночь на краю света.

Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.

Я пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.

Чёрт…

Вот ненавижу его!

Он заставляет меня признать себя слабой.

Заставляет злиться, а потом краснеть."

"Заставляет бороться с собой, рождая внутри меня настоящее стихийное бедствие из самых противоречивых чувств.

– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?

Звучит довольный смешок.

Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.

Адам развит не по годам.