Сводный ад

"

"– Шваль проклятая! И чего тебе там в Мухожопинске своём не сиделось?! Крыша есть, еда, деньги, работа! От родаков подальше, как и хотела! И парень хороший уже подкатывать начал! Нет, ты решила взять и всё испортить! Как только я наладила с ним контакт!

Вилена рычит, плюётся, выкрикивая гадости, меня накрывает лавиной разочарования, что меня в очередной раз предали. Но на это раз прикрываясь благими намерениями.

– Я надеялась, ты больше никогда не вернёшься! Я так много для этого сделала, чтобы быть с Адамом! А он всё равно только о тебе и говорит! Даже во сне!

Меня вновь и вновь окунает то в лёд, то в пламя от её мерзких слов и тех подробностей, которые мне сейчас открываются.

Тварь!!!

Неужели… Неужели её доброта оказалась фальшью и игрой?!

Чтобы избавиться от соперницы.

– Я ухаживала за ним все эти дни! Пошла вон! Я для него безумно много сделала! А ты – едва не убила…

Собираюсь высказать подлой гадюке всё, что я о ней думаю, как вдруг за спиной слышу посторонний шум. Рефлекторно оборачиваюсь и вскрикиваю.

Прямо передо мной стоит Адам, держась рукой за дверной косяк. Невероятно слабый, бледный с припухшим лицом, разукрашенным синяками, в больничной пижаме светло-синего цвета.

Я всё на свете забываю, даже об этой чёртовой дуре, и бросаюсь к нему.

– Сумасшедший! Ты… т-т-ты зачем встал!

Замечаю, что по рукам тонкой струйкой кровь стекает. Он что, катетеры вытащил?

Двинулся ко мне, за руку поймал, на себя дёрнул, прижав к груди. В волосы носом уткнулся, втянув их запах. Я задрожала, от того, что почувствовала его так близко. Реального и живого!

– Ника… – слабо прошептал, – я боялся, что сдохну и больше никогда тебя не увижу.

Слов нет.

Только эмоции, дрожь, и напирающие гигантским водопадом слёзы.

– Молодой человек, вы в своём уме?! Вы что творите?! А-ну быстро в кровать! – послышался приближающийся женский голос с топотом.

Впереди я увидела полноватую женщину в белой робе, спешащую к нам, размахивающую руками.

– Сумасшедший… И как ты только до коридора дошёл? Ты прыгал, что ли? Вот артист! Марш в кровать, или мне сейчас выговор влепят!

Медсестра глянула на меня, затем на каракатицу Вилену, стоявшую чуть дальше с выражением лица, будто ей плеснули в лицо помоями.

– Ты только посмотри, что учудил, Казанова недоделанный!

– А что?

– Травма ноги у тебя, забыл? – хмыкает дамочка.

Адам лениво пожимает плечами, глядя только на меня, будто кругом вообще ничего не существует. Медленно перебирает пальцами мои волосы, как какое-то сокровище.

– Не заметил даже.

– И что, не больно?

Он за руку меня берёт и к груди своей прижимает. Там, где сердце…

– Нет. Уже нет. Больше не болит… Потому что она стоит прямо передо мной.

Глаза Адама словно блестят.