Сводные. Стану первым

– Я люблю устраивать сюрпризы, а получать их терпеть не могу. Рассказывай сейчас, – требую я.

– Не могу, – смеётся отец. – Меня очень просили не говорить. Так что мы тебя ждём. Да и мама соскучилась. Ты давно не заглядывал.

– Так сессия скоро, – съезжаю я.

– Рад, что ты помнишь об этом. Ну всё, сын, ждём.

– Угу, – сбрасываю звонок и недовольно запихиваю телефон в карман.

Вхожу в аудиторию. Она большая, с длинными столами, расположенными лесенкой. Беркут, Миха, Назар забрались на самый верх. Поднимаюсь к ним и достаю планшет. Это девочки у нас любят тетрадки, ручки всякие. А я не вижу смысла таскать с собой столько лишнего.

– Вань, на каток пойдём? – спрашивает Миша.

– Не, у меня сегодня внезапно своя программа, – вздыхаю я. – Если успею, присоединюсь.

А вечер мог бы быть таким приятным. Походу так и придётся пользоваться фоткой от секретарши, если дома мне не устроят анальный без вазелина. Вроде не косячил жёстко в последнее время, да и отец в нормальном настроении, но под ложечкой сосёт от предчувствия неприятностей.

Гоню от себя эти мысли. В перерыв между парами на первом этаже беру себе кофе и клею симпатичную первокурсницу. Просто так, ради развлечения, потому что формат не мой.

«Ванечка, не забудь, пожалуйста, мы тебя ждём» – к концу занятий приходит напоминание от матери, и предчувствие грядущих неприятностей усиливается. Особенно после «Ванечки».

Прощаюсь с друзьями, надеясь, что я всё же успею вырваться и поржать с ними на катке. Забираюсь в тачку, грею движок и стартую в сторону родительского дома.

Почти без пробок проношусь через город и въезжаю в заснеженный двор.

Машины отца не видно. Ставлю свою Бэху так, чтобы не мешалась на выезде. Поёжившись от холода, кутаюсь в расстёгнутую куртку и иду к вычищенному от снега крыльцу.

Закуриваю, встав под козырёк.

– Опять с сигаретой, – раздаётся у меня за спиной."

"Выдыхаю дым в сторону, чтобы не попадал на мать. Вообще, она мачеха, но я никогда этого не ощущал. Она меня лет с пяти растит как своего. Отец рассказывал, что я быстро стал называть её мамой.

– Как в университете дела? – спрашивает она, кутаясь в тёплый вязаный кардиган.

– Не стой здесь, замёрзнешь. Я сейчас докурю и зайду, – затягиваюсь и снова выпускаю дым в сторону.

– Вредно это, Ваня. Сколько говорить можно? Бросить тебе надо.

– Как надоест, обязательно брошу. Пока мне всё нравится, – снимаю с себя куртку и накидываю матери на плечи.

– Спасибо, – она тепло улыбается. – Сам заболеешь ведь. Рубашка тонюсенькая, – теребит пальцами за рукав, случайно прищипывая кожу на предплечье.

– Пошли, – втыкаю в сугроб так и недокуренную сигарету и открываю матери дверь, пропуская её перед собой в тепло.

Передёрнув плечами от контраста температур, покрываюсь мурашками.