Сводные поневоле

И сейчас мне нужны были документы на этого самого Карабановича.

Вот только ничего подобного я не нашел. Несколько раз просмотрел каждую папку. Нервы были ни к черту, и я, психанув, вытащил все, что еще оставалось в сейфе.

Перебирая документы, нашел свидетельства о рождении, о собственности на дом, еще на кое-какую недвижимость, пару счетов, о которых лучше никому не знать… В общем, ничего нового вроде бы.

Я уже собирался вернуть все на место, когда выпал конверт без подписи. И не запечатанный.

Взяв его в руки, заглянул внутрь — только лист, сложенный пополам. Внутри поселилось странное предчувствие, пока я доставал его и разворачивал.

И оно оказалось верным, стоило мне пробежать глазами первые строчки…

“Любимому мужу

Наверняка ты сейчас злишься. И ругаешь меня. Я даже могу представить, какими словами. Прости, что признаюсь вот так, но иначе я не могла. Не хотела последние дни проводить в больнице, страдая от вереницы капельниц, которые не спасут и не помогут. Слишком поздно я узнала о своем диагнозе, чтобы можно было что-то сделать.

Это моя вина, любимый. Не кори себя за это.

Все эти годы я была безмерно счастлива с тобой. И потому свои последние дни хочу провести рядом с тобой и нашими детьми — сколько бы мне ни было отмерено.

Из тебя вышел замечательный отец, Антоний.

Я хочу сказать тебе спасибо за все, что ты делал для меня все эти годы. За то, что тебе хватило мудрости не сломать юную, взбалмошную девчонку с ребенком под сердцем, которой я была, когда нас поженили. Спасибо, что принял мою Еву, как родную, дал свою фамилию и сделал своей дочерью, хотя не обязан был. Я никогда не говорила, но это было очень важным для меня.

Ты — лучший мужчина. И я безмерно люблю тебя. Прости, что из-за меня наш ребенок… Мне до сих пор больно об этом не то что писать, даже просто думать. Мы договорились никогда не говорить об этом и любить Ника и Еву, радоваться тому, что есть. Но в моем сердце всегда оставался малыш, которого мы с тобой так ждали, которого я не уберегла…

Прости меня за это. Прости, если сможешь.

Я люблю тебя, муж.

И прошу лишь об одном — не ставь на себе крест после того, как я уйду. Живи полной жизнью, помоги нашим детям. Будь с ними рядом и помни — твоя любовь им нужна не меньше материнской… ”

Я перечитал письмо несколько раз, прежде чем в полной мере смог осознать самое важное — Ева мне не сестра.

Как и почему, сейчас не было важно. Судорожно перетряхнул документы и достал свидетельство о рождении Евы, а затем свидетельство о браке родителей.

По срокам выходило, что…

Что Лаура и правда забеременела гораздо раньше, чем вышла за моего отца. И вряд ли она стала бы лгать в своем письме отцу. Выходит, они скрывали правду о том, что мы с Евой не родные? Но почему?

Теперь многие фразы отца выглядели совершенно иначе.