Сводные

Яков хороший друг и профессионал, но замуж за него я ни за что не пойду.

В тысячный раз воспроизвожу в памяти очередность прыжков и вращений в первом акте. Я должна буду наклониться и поцеловать Якова, пока он будет спать в кресле. Каждый раз на репетициях Яков специально дергается в последний момент, подставляя мне то губы, то свой подбородок для поцелуя. Приставучий Розенберг.

Подрагивающими пальцами выстукиваю мелодию на кожаной обивке, замирая перед кульминацией.

Даже от легкого поцелуя феи Джеймс мигом просыпается и сразу тянется к крылатой деве со своими объятиями. Это любимая часть репетиции для Розенберга и самая ненавистная для меня. Я взаправду убегаю от Якова, не позволяя ему коснуться меня, а Яков, кажется, ловит меня куда усерднее, чем должен был Джеймс.

Иногда мне кажется, что преподаватели специально выбрали именно нас на главные роли, зная, что нам обоим даже не придется играть это противостояние. Розенберг всем и каждому растрепал в Академии о своих чувствах ко мне! А я и пяти минут не могу продержаться рядом с ним.

Жаль, что отец запретил ездить на метро. Раньше мне очень нравилось добираться до Академии вместе с подружками, мы всегда вместе обсуждали других танцовщиков. Моя лучшая подруга играет Эффи, невесту Джеймса, но влюблена она, например, в нашего Директора. Хотя у них просто невероятная разница в возрасте!

Быть влюбленной в преподавателей или директора это своего рода традиция, которая берет начало с времен, когда Академия была еще Императорским Училищем Балета. Мы читали об этом, когда проходили мемуары всех великих балерин прошлых веков.

Вот Майя и выбрала себе Директора в качестве своего избранника. Ну потому что наш преподаватель классического танца, Аджам Касумович, еще старше!

А я так никого и не полюбила. Наверное, мое сердце навсегда отдано балету. И это здорово.

К сожалению, за последний месяц нападки в прессе на моего отца участились. Он говорит, что стал получать даже угрозы. Больше чем за себя, он переживает за меня. Хотя не понимаю, какое дело защитникам природы до балерины? Но отец об этом и слушать не желает.

Он генеральный директор «Ю-Телеком», и до пандемии никому не было дело до вышек, которые обеспечивали покрытие сотовой связи. Но теперь все иначе, и мой отец много и подробно рассказывает в СМИ, развенчивая мифы, готовя рынок к выходу нового оператора в России, но все без толку. Платон Дмитриев теперь воплощение зла для многих и в чем только его не обвиняют...

Слышу, как хлопает дверца, и машина тут же срывается с места. Наконец-то. Может быть, Федор все-таки доставит меня вовремя.

Всем телом ощущаю, как машина вибрирует от растущей скорости. Меня даже заносит на резком повороте. Один из наушников от удара плечом вылетает на сидение.