Сводные

Нельзя вести себя так с мужчинами, у которых, когда трусики летят на пол, работает только одна извилина. И та уже прямая.

— Есть шанс, что протрезвев, я забуду этот разговор, — говорит она медленно. — Надеюсь, у меня получилось сделать так, чтобы его уж точно запомнил ты.

Глава 20

Я ничего не забыла.

Хотела бы, но память услужливо подкинула все картинки, от которых мигом вспыхнули щеки. Это ж надо было даже трусики снять!

«Проснулась?», — мурлычит телефон.

Хочу больше никогда не выходить из комнаты и не смотреть ему в глаза. Хочу исчезнуть под одеялом и никогда, никогда больше не видеть его.

Кай: «Стыдно?»

Еще как.

Кай: «У тебя получилось. Я все очень хорошо запомнил».

А я должна была забыть! Но не вышло.

Скатываюсь с кровати и смываю наконец-то с лица косметику, которую не смыла вчера. Господи. Зачем я так набралась. Больше никогда. Хочу выпить всю воду в кране.

А еще очень боюсь, что спалюсь перед отцом.

Кай: «Выходи, балеринка. Им тут все равно не до тебя».

Гляжу на часы, завтрак уже в разгаре по идее. Ох, я еще и проспала.

Натягиваю безразмерные тренировочные штаны и такой же серый, как моя жизнь, батник и выхожу. В квартире неожиданно тихо. Только звенят приборы о тарелки.

— Доброе утро, — буркаю приветствие. Голос хриплый, как будто я вчера орала на морозе.

— О, Юль. Наконец-то. Садись, — говорит отец.

Оксана сосредоточено пилит омлет. Так-так, что же случилось? Какая кошка пробежала между ними?

Беру себе кофе из машинки, одно вареное яйцо, цельнозерновой тост, сажусь за стол и чищу авокадо. Еду взяла скорее по привычке, потому что язык превратился в наждак и ничего в меня не влезет, только несколько литров воды, пожалуйста.

Словно читая мои мысли, Кай молча и любезно наливает мне полный стакан воды из кувшина. Хочу сдержаться, но не могу. Осушаю весь и залпом. Он наливает еще.

— Что случилось? — спрашиваю. Голос звучит почти нормально.

Ненароком думаю, вдруг отец знает? Вдруг застал Кая, когда он выходил из моей комнаты? Или меня выдало что-то еще?

Отец откладывает вилку и делает глоток кофе.

— Ночью вскрыли офис. Все перевернули вверх дном. Ничего не взяли, только разбили все, что можно было. Ущерб значительный. Полиция считает, что это предупреждение. И что нам всем стоит быть аккуратными.

Осторожно киваю, нарезая авокадо на дольки. Мне очень страшно за отца. Думала, с угрозами покончено, в его сторону давно не было выпадов, но похоже, нет.

— Поэтому с этого дня, Юль, ни шагу одна. Только с Костей.

Нож дергается в моей руке, царапая тарелку.

— То есть? — поднимаю глаза на отца.

— Жаль, что у Кости прав теперь нет, — отец барабанит пальцами по столу. — Так бы я ему свою машину отдал, чтобы он тебя возил.

— Но ты ведь уже…

— Еще хлеба, Юль? — прерывает меня Кай.

Смотрю на него в упор.