Сводные

Всё в Платоне кричит, что у него полно денег, а эти женщины на каблуках, в чьих корзинках лежат только пучки салата да консерва с тунцом, уже готовы назвать свою цену, стоит ему только показать свою заинтересованность.

Равнодушный взгляд Платона скользит от одного разреза к другому. От одних ног к другим. А потом он просто идет дальше.

Ревновать к ним — это как ревновать Луну за то, что она может притягивать к себе воды океана. Такой мужчина, как Платон, всегда будет в центре внимания женщин. Он это тоже знает и давно привык к этому, а значит, не будет вестись на первый же попавшийся бюст четвертого размера.

Я искренне желаю счастья своей матери, но — увы.

Очень похоже, что это не она его выбрала в том участке. И даже не она его соблазнила.

Это Платон просто сдался.

Расфуфыренные блондинки с ненастоящими губами и фальшивой грудью не вписывается в шаблон «Идеальной семьи», о котором мечтал Дмитриев до встречи с моей матерью. Только и всего.

Моя мама по возрасту, уму и даже наличию ребенка вписывается в этот шаблон куда лучше. Но, к сожалению, призраки прошлого туда не вписываются тоже. И сейчас Платон напоминает паренька из анекдота, который несильно умный, но зато сильный. Платон пытается подогнать нас всех четверых под шаблон семьи, который, увы, был создан им под другую семью.

Ту, которую уже не вернуть.

Глава 14

Перехватив пакет, забрасываю его во дворе в мусорный контейнер. Можно было воспользоваться мусоропроводом, но это единственный законный повод выйти из дома, так почему бы им не воспользоваться?

Отхожу от огороженного участка и закуриваю, с завистью глядя на соседку с псом. Она кидает ему тарелку, и пес с восторгом несется следом.

Гулять дважды, а то и трижды в день — теперь это не рутина, а привилегия. Жаль, что Платон против пса на двадцать первом этаже, говорит, что он должен жить во дворе в будке, а не в квартире.

Ноги сами несут меня по свежему снегу, который еще не успели засыпать реагентами. Новый год все ближе, в окнах даже днем мигают гирлянды. Говорят, после праздников карантин ослабят, студенты вернутся на занятия, а работники в офисы.

Как бы ни была хороша жизнь сейчас, уже через две недели, проведенных взаперти, хочу лезть на стенку. От безделья и отсутствия цели, кем быть, чем заниматься. Я готовлю на автомате ужины и обеды, а накрывать завтрак мне помогает Юля. Меня все хвалят, но разве это то, чем я хотел заниматься всю жизнь? Стоять у плиты?

По ночам  мне снятся гонки. Скорость. Я просыпаюсь со скрюченными пальцами и как наяву ощущаю жесткую кожу руля, которую сжимал во сне. Прав у меня так и нет. Законным путем мне их не вернуть.

Выхожу за территорию элитного комплекса и останавливаюсь у ограждения. За ним — трасса, по которой проносятся машины.