Сводные

После тех ее поцелуев выбора не было: я мог или полночи провести в душе, растирая ладони до кровавых мозолей, или выбить всю дурь из головы, погрузившись в машинные коды.

Последнее было явно полезнее, чем стоять сгорбившись в душе и мечтать о несбыточном.

Не прогадал.

Все-таки вытащил спасительную соломинку. Только не покидает ощущение, что эта соломинка горит прямо у меня в руках и счет идет на секунды.

Я закончил, но Бестужев молчит. Бестужев мне не нянька и не отец. Он может и не выполнить часть своей сделки, или найти себе того, от кого будет меньше проблем.

— И даже Дмитриев от тебя отказался? — выслушав, спрашивает Марк.

Для него это показательно. Если такой мужик не стал связываться с таким сбродом, то ему тоже не стоит.

— Я понял, Кость.

Поднявшись, Бестужев выходит. Я остаюсь один, меня не уводят обратно в камеру. И я знаю почему. Это обязательная часть спектакля.

Сейчас снова придет Морозов. Решит, что я сломлен и осталось только додавить, чтобы я сдал ему Маяка и других парней, которые были выше меня. Пусть я не видел руководителей организации лично, я все еще могу сдать подельников, но я жить хочу.

Морозов действительно появляется.

С черным от гнева и перекошенным лицом.

Пульс моментально подскакивает, и я с трудом сохраняю прежний покерфэйс, хорошо знакомый капитану по остальным допросам.

— Подпиши здесь и здесь.

Он швыряет на стол заявление о том, что я не имею никаких претензий к руководству СИЗО, и приказ о моем освобождении, с которым я должен ознакомиться.

На негнущихся ногах выхожу на улицу. Идет мокрый снег, застилающий глаза. Бестужев машет мне рукой и быстро прячется в машине.

Делаю глубокий вздох. Тяжелый влажный воздух впивается иглами мороза в легкие.

Сажусь на пассажирское сидение.

— Зачем вы это сделали? — произношу сразу.

Бестужев хмыкает.

— Тысяча пятьсот двадцать три плюшевых медведя, Костя. Я заставил весь отдел безопасности пересчитать этих чертовых медведей. Трижды.

Да, я заказал по одному плюшевому мишке на домашний адрес Бестужева от каждого постояльца отеля, чьи данные я смог достать.

Несравнимые копейки, которые после отелю не составило труда возместить. Но наглядный пример для Бестужева, чем может обернуться такая дыра в безопасности.

— Но вы заплатили весь штраф, а это в три раза больше, чем вы мне обещали.

— Отработаешь, — пожимает Марк плечами. — А если снова вляпаешься во что-то и тебя опять посадят, то я увеличу штраф. Мы пропишем это в твоем трудовом договоре. Морозов отдал мне тебя как бы… на поруки. Для перевоспитания. Так что не подведи, Гронский. Ты учишься?

Молчу, но потом вспоминаю, что сам же дал себе слово говорить правду.

— Я плачу секретарше из деканата, и она делает все работы за меня."

"— Неправильный ответ, Костя.