Замуж. За сводного!

Начинаем с отжиманий. Сил хватает только на пятьдесят. Если еще тут посидим, превратимся в дряхлых стариков. Бежать надо в ближайшее время. Не фиг играть в поддавки.

Меня ждет Люба! И это старый хрен Алимов, вилы ему в печень.

Закрываю глаза, пытаясь представить, как лучше напасть на охрану. Можно, конечно, сперва стулом, а потом отобрать автомат. Стрелять, конечно, я не собираюсь. А вот прикладом от души врежу.

Денис же настроен решительно. Дай ему автомат, и он в капусту покромсает наших обидчиков. Хотя лучше не стрелять. На шум сбегутся остальные.

Остается только дождаться удобного момента и сделать ноги.

Но утро приносит полное разочарование. Все с точностью до наоборот. К двум наемникам из второй бригады добавили отморозка из первой.

Чуть заметно мотаю головой Денису.

Не сейчас.

Получаю свою печальную пайку и неожиданно слышу шум в коридоре. Прислушиваюсь настороженно. Охранники тоже встают в стойку. Раздатчик норовит побыстрее выдать паек. А один из тюремщиков делает шаг в коридор. И тут же вваливается обратно с окровавленной мордой. Видимо, кто-то оказался лучше подготовлен.

В камеру врываются люди. Человек пять мужиков. Тоже в балаклавах и черной форме.

Что происходит, твою мать?!

Раздатчик, дрожа, поднимает руки, а второй тюремщик, улыбаясь, не двигается с места.

Сфинкс, блин!

Выжидающе наблюдаю, как люди в балаклавах бьют друг друга. В ярком свете черные фигуры кажутся нереальным театром теней.

Переглядываемся с Денькой. Но с места не двигаемся. В такой ситуации можно и на пулю нарваться.

Ребятки утрамбовывают прикладами наших тюремщиков. Пристегивают их друг к другу наручниками. А потом удивленно смотрят на нас.

– Что сидите? Быстро на выход! Янычар, твою мать, пайку схомячить хочешь?

– Суровый! Чтоб я сдох! – подскакиваю с утробным рычанием. Вываливаю серо-синюю слизь овсянки на головы пленных. Наскоро обнимаю Макса.

– Все! Уходим! – быстрым шагом направляюсь к выходу. Денька тоже подрывается к нашим.

– М-меня с собой возьмите! – просит математик Вася. – Я тут один пропаду!

– Ну, куда ж без тебя? – фыркаю легкомысленно. Бросаю взгляд на Сурового. Дескать, присмотри.

Макс кивает еле заметно. Пинает ногой в тяжелой берцовке одно из охранников.

– Поговорить бы с ними…

– Оставь, потом разберемся, – велю я, забирая у другого калаш. То же самое проделывает и Денис с другим надзирателем.

Спешим к выходу, а оттуда – в длинный коридор, куда выходят еще пять закрытых дверей. Суровый поворачивает ключи, распахивает двери и громко орет.

– Народ, на выход! Свобода!

Прыгаем в черный минивен, где уже за рулем сидит Годаровский Игорек. Обернувшись, смотрю на парня, плюхающегося рядом со мной на сиденье и снимающего балаклаву.

Руслан, твою ж мать!

– Ты тут как, Года? – не верю своим глазам.