Сводная сестра для мажора

 — Алиску на бабушку оставили, у нас свободный вечер. Мы за любой кипиш!

— Вот и отлично, — подаёт голос моя ехидна, заметно расслабляясь в моих руках, а потом и вовсе выскальзывает их них, делая шаг к подруге. — Что там на учебе было? Я ничего важного не пропустила?

Девчонки уходят вперед, болтая об универе, а мы с Ником опять застываем друг напротив друга. Он сканирует меня внимательным взглядом из-под тёмных бровей.

Раскидываю руки в стороны и предлагаю:

— Можешь вмазать мне ещё раз, и будем квиты.

— Предлагаю просто забить. Тебе, я смотрю, уже вмазали, — усмехнувшись, кивает на моё лицо.

— Ладно.

Мы пожимаем друг другу руки и плечом к плечу идём за нашими вторыми половинами. Чёрт.

— Собираешься вернуться в команду? — спрашивает Волков, первым нарушая паузу.

— Надо?

— Да.

— Значит, вернусь.

Катя оборачивается, через плечо посылая лукавую довольную улыбку, будто лиса. Растягиваю губы в ответ, пожирая её фигуру глазами. Эти мешковатые джинсы заставляют меня поднапрячь фантазию. Мысленно я раздел её уже три раза. И, пока она выбирает солёный или сладкий попкорн, делаю это ещё раз.

МишаНаша медовая эйфория, а назвать по-другому первые несколько дней, которые мы не вылезаем из кровати, не в силах оторваться друг от друга, я не могу, заканчивается с внезапным утренним звонком моей матери.

— Да? — произношу тихо и опускаю ноги на пол, оглядываю его в поисках своей одежды.

В последние дни она мне особо не требовалась. Мы с Беловой учимся жить в новых условиях и, кажется, немного двинулись друг на друге. Впереди зачётная неделя, о которой Катя постоянно болтает, только вот именно что болтает. В универе мы почти не появляемся. Моё пагубное влияние на эту хорошенькую девочку действует просто отвратительно, но чёрт, как мне нравится её портить.

— Мишенька, ты дома? — как-то сдавленно произносит мать.

— Что-то срочное, ма? Время семь утра, — бросаю взгляд на часы и, перед тем как выйти из комнаты, смотрю на постель, где осталась безмятежно спать утомившаяся за ночь моя заноза.

Катя уже успела закутаться в одеяло, как шаурма. Снаружи виднеются только копна тёмных спутанных волос и её хорошенький вздёрнутый нос.

Прикрыв дверь, прислушиваюсь к странным звукам на другом конце трубки. Что, чёрт возьми, происходит?

— Что случилось?

— Катюша дома? Не могу до неё дозвониться.

Диалог вопросом на вопрос меня всегда раздражал. Держу себя в руках и не грублю, потому что голос у матери какой-то плаксивый, настораживает. И не звонит она обычно в такую рань без повода. Мы вообще редко общаемся. Я давно вырос и отделился, у неё своя жизнь: бизнес, новый муж. Не лезу к ней. Выбор её никогда не осуждал, хотя мне было сложно принять левого мужика в нашем доме, после того как отец сделал нам ручкой.