Сводная сестра для мажора

А потом я вспоминаю его рисунки…

— Я правда кое-что показал Мирону. Кое-что важное. За то что он помог мне накануне ночью. Я понятие не имел о том, что твой отец слетел с катушек, так бы никогда не уехал. Но может и к лучшему уже, да?

— О чем ты говоришь?

— В общем парниша бывший больше никогда тебе ничего не пришлет и не напишет. Нет больше видео где голенькая Катя танцует. Нет и никогда не было. Благодарностей не жду. И ты мне ничем не обязана за это. Это мой подарок тебе. Чтобы ты больше не плакала и не тряслась. Можешь вернуться и поступить сюда в художку, как ты и хотела всегда. Об отце тоже не парься. Я надеюсь, у тебя все будет хорошо, Кать. Правда. Ты такая красивая… — Миша грустно улыбается, а я все еще ничего не понимаю. Смотрю на него во все глаза. Его глаза блестят в ночном свете и переливаются, словно озеро в темную лунную ночь. — Никакого видео с тобой нет. У меня в том числе. А я показал Миру документы на тачку. Отдал я ему ее. Прощай, котенок. Помни, что ты мне обещала.

Чернов шумно выдыхает и щелкает, меня застывшую и переваривающую его слова, по носу. А потом уходит, не закрыв за собой дверь.

Оставляет меня одну окутанную в его запах и любовь. А это ведь именно она. Я чувствую. Взаимная и такая сильная.

Как я не поняла раньше?

По моим щекам не переставая катятся дорожки из слез.

— Не предавал… Спасал… Миша! Миша! — я кричу и срываюсь вслед за ним.

В одних носках выбегаю в подъезд и не дожидаясь лифта бегу вниз. Он ведь не мог уйти далеко?

Глава 28

— Катя, идём домой, — обеспокоено говорит мама и опускает на пол передо мной кеды.

Заторможенно смотрю вниз, не понимая, зачем они тут. Ноги должны были замерзнуть от стояния на холодном каменном полу, но я ничего не чувствую. Внутри всё полностью атрофировалось. Ушёл. Взял и ушёл! Бросил меня. Теперь уже точно… можно больше ничего не выдумывать и не прятаться за собственные страхи. Опять одна.

— Ушёл, — произношу тихо, постукивая зубами, голос охрип кричать. — Мам, он ушёл… Как так?

Я правда не понимаю. Голова гудит, в ней тысячи, сотни тысяч мыслей. Разных вариантов нашего разговора. Нужно было вцепиться в его руку, повиснуть на нём и никуда не отпускать! Как он мог? Гордец. Идиот.

Какой же ты, Чернов, идиот!

— Вернётся, дорогая, — мама пытается меня утешить и обхватывает за плечи, на которые успела накинуть тёплый кардиган. — Если он умный парень, он обязательно к тебе вернётся. Вы молодые, недопоняли друг друга. Всё образумится. Идём домой, я сделаю тебе чай.

— Я его оттолкнула, — глотаю слёзы и рукавом вытираю мокрый нос. — Я его люблю. Я поеду завтра в город, к нему. И всё будет хорошо. Да? Будет ведь хорошо?

— Ох, девочка моя, давай сначала ты выспишься, и утром на светлую голову решим, что делать.