Горький ветер свободы

 – Правда, по словам твоего секретаря, они несколько раз наведывались за время нашего отсутствия. Но, кажется, пока без особых результатов.

– Черт его знает, может, оно и к лучшему, – пробормотал Данте.

– Не скажи, – не согласился Ренцо.

Я сидела молча, не стремясь вклиниваться в их беседу и спрашивать, о чем, собственно, идет речь. Но мужчины сами вспомнили о моем присутствии и о том, что данная дискуссия мне неинтересна. Или меня не касается.

– Сандра, какую ты предпочитаешь горничную – молодую или средних лет? – спросил Данте, уже вставший из-за стола."

"– А что, разве мне полагается горничная? – искренне удивилась я.

Ренцо столь же искренне удивился моему вопросу.

– Конечно, – ответил он. – Ты же архивариус. Любому человеку на такой должности полагается личный слуга, горничная или камердинер. – Склонив голову набок и щелкнув пальцами так, будто его осенила догадка, он шутливо добавил: – Кажется, я понял! Ты предпочитаешь камердинера?

Я глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках и не ответить слишком резко.

– Я говорю о том, – я сделала еще один глубокий вдох, – что в армоне, насколько мне известно, нет других рабов. Это так?

– Так, – подтвердил Ренцо.

– Значит, горничные – свободные люди?

– Ну да.

– И вы хотите сказать, что свободная женщина может стать моей служанкой? – Я постучала указательным пальцем правой руки по тыльной стороне ладони левой.

– Да, – как ни в чем не бывало ответил Данте.

Я покачала головой.

– Лучше не надо. Я вполне в состоянии одеваться самостоятельно… и что там еще делают горничные.

– Сандра, ты опять недопоняла, – прикрыв глаза, принялся объяснять Данте. – Служанка у женщины с клеймом дракона – нормальное дело даже в Арканзии.

Да, но там и служанки тоже являются рабынями, – продемонстрировала кое-какие познания я. – А тут совсем другое дело. Неужели это не очевидно? – я страдальчески поморщилась, кляня на чем свет стоит их непонятливость. – Свободная служанка будет считать, что совершенно не должна подчиняться рабыне. Будет недовольна такой несправедливостью и быстро меня возненавидит. Пойдут мелкие пакости, сплетни, потом – пакости более крупные. Зачем оно мне надо?

Данте опустился на стул возле меня, предварительно развернув его так, чтобы сидеть ко мне лицом.

– Ты опять не поняла, – покачал головой он. – Как к тебе станет относиться служанка, будет зависеть совсем не от этого. – Легкий пренебрежительный жест в сторону клейма. – Кричи на нее по поводу и без, бейся в истерике из-за любой мелочи, заявляй, что она – безрукая дура, и, будь ты даже самой королевой, – злословие и сплетни тебе обеспечены, причем такие, что не отмоешься. Веди себя с ней как с человеком – и она ответит тебе тем же.