Горький ветер свободы

Ты ведь знаешь, что я при всем желании не в силах избавить тебя от этого?

Он указал на украшавшего мою руку дракона. Я мрачно кивнула. Да, это было мне известно.

– Никто не может, – подтвердила я.

Увы. Люди научились использовать магию камней для того, чтобы ставить клеймо. Но никто не умеет его снимать. Обыватели, конечно же, нашли этому объяснение. Дескать, боги решают, кому быть рабом, а кому нет. И человек – в том числе и хозяин раба – не вправе идти против их воли. Сам я не склонен искать объяснения в области сверхъестественного. Полагаю, люди просто не научились сводить такие знаки. Все это означает одно: я могу тысячу раз тебя отпустить, но в глазах людей ты все равно останешься рабыней. Да, я нарушил слово, не дав тебе уйти в Арканзии, как ты того хотела. Но что бы произошло, поступи я иначе? Рабыню, путешествующую без хозяина, задержали бы очень быстро. В лучшем случае первый встречный рабовладелец попросту забрал бы тебя себе, и кто знает, каким человеком он бы оказался.

Признаться, меня передернуло при мысли о такой перспективе. Я почему-то об этом не подумала, а ведь сейчас слова Данте прозвучали совершенно логично. Что делает прохожий, обнаруживший на дороге чужую собственность, скажем кошель с монетами? В редких случаях пробует найти хозяина. Но чаще всего забирает кошель себе. Кошель или что-нибудь другое, что плохо лежит. В данном случае «плохо лежала» бы я.

– Что же тогда в худшем случае? – пробубнила я, глядя в сторону.

– В худшем ты попала бы в руки властей, – ответил Данте. – Тогда тебя могли бы казнить как беглянку. Поэтому отпустить тебя на территории Арканзии я не был готов ни при каких условиях. Именно потому, что ты спасла мне жизнь. В Галлиндии дело обстоит несколько иначе. Как я уже говорил, здесь не слишком жалуют рабство. Работорговля запрещена, а у рабов, привозимых из-за границы, значительно больше прав, чем все в той же Арканзии. Тем не менее ситуация далека от совершенства. Раб остается рабом, и путешествовать в одиночку с клеймом чревато серьезными неприятностями. Во-первых, здесь проживает много арканзийцев, а об их отношении к рабам тебе известно. Во-вторых, и среди местных отношение встречается всякое. Есть люди, которые считают, что с рабом, а тем более рабыней, можно позволить себе то, что недопустимо со свободным человеком. Да, в здешних судах к рабу не относятся как к вещи, но прав у свободных людей все равно больше. И расклад «слово свободного против слова раба» редко решается в пользу последнего. Известен не один случай, когда преступники пытались повесить всех собак на ни в чем не повинного человека с клеймом. Нередко им это удавалось, хотя в последнее время ситуация и начинает меняться к лучшему. Два таких дела получили большой резонанс.