Пятьдесят оттенков свободы

Все дело в том, как ты поступаешь, когда я не согласна с тобой. — Смотрю, жду его реакции — должен рассердиться. Он насупливается.

— Ана, ты ведь знаешь, у меня есть… пунктики. Мне трудно быть объективным, когда дело касается тебя. И тебе это известно.

— Но я не ребенок и не ценный актив.

— Знаю. — Он вздыхает.

— А если знаешь, то и обращайся со мной соответственно, — умоляюще шепчу я.

Он гладит меня по щеке, проводит большим пальцем по верхней губе.

— Не сердись. Ты так дорога мне. Как бесценный актив, как ребенок, — шепчет он кающимся тоном. А я цепляюсь за сказанное. Как ребенок. Значит, ребенок для него нечто ценное.

— Я не то и не другое. Я — твоя жена. Если тебя задело, что я не пользуюсь твоим именем, надо было так и сказать.

— Задело? — Кристиан хмурится, решает, права ли я. Потом вдруг выпрямляется и смотрит на часы. — Через час здесь будет архитектор. Надо поесть.

Ну вот. Он так и не ответил, и теперь мне придется иметь дело с Джиа Маттео. Дерьмовый день заканчивается еще дерьмовее.

— Разговор не закончен, — предупреждаю я.

— А о чем говорить?

— Ты мог бы продать компанию.

Он фыркает.

— Продать?

— Да.

— Думаешь, я найду покупателя при сегодняшнем положении на рынке?

— Во сколько она тебе обошлась?

— Я купил ее довольно дешево, — осторожно отвечает он.

— Так что если она закроется?..

— Мы переживем, — усмехается он. — Но она не закроется. Не закроется, пока ты там.

— А если я уйду?

— И чем займешься?

— Еще не знаю. Чем-нибудь другим.

— Ты ведь сказала, что всегда мечтала о такой работе. И извини, если ошибаюсь, но я обещал перед Господом, его преподобием Уолшем и всеми нашими родными и близкими заботиться о тебе, лелеять и беречь.

— Ты цитируешь свою брачную клятву, а это нечестно.

— А я и не обещал быть честным в том, что касается тебя. К тому же ты первой использовала против меня брачную клятву.

Я отвечаю сердитым взглядом. Сказать нечего, это правда.

— Анастейша, если злишься, излей свою злость в постели. — Голос его меняется, в нем слышны глухие нотки желания, глаза темнеют.

Что? Постель? Как?

Кристиан снисходительно улыбается. Чего он ждет? Что я снова его свяжу? С ума сойти.

— Семь Оттенков Воскресенья, — шепчет он. — Жду с нетерпением.

Ух ты!

— Гейл! — кричит он вдруг, и ровно через четыре секунды в кухне появляется миссис Джонс. Интересно, где она была? В кабинете Тейлора? Подслушивала? Вот черт.

— Мистер Грей?

— Мы хотим поесть. Прямо сейчас. Пожалуйста.

— Хорошо, сэр.

Кристиан не сводит с меня глаз. Как будто сторожит. Как будто я — какой-то экзотический зверек и могу сбежать. Отпиваю вина.

— Я, пожалуй, тоже выпью, — вздыхает он и еще раз проводит ладонью по волосам.

— Ты еще не доела?

— Нет.