Пятьдесят оттенков свободы

Когда я всплываю из тумана, сознание маячит где-то рядом, как соблазнительная сирена, до которой никак не дотянуться. Звуки становятся голосами.

— Я не оставлю ее.

Кристиан! Он здесь… Я пытаюсь заставить себя очнуться… Его голос, напряженный, мучительный шепот.

— Кристиан, тебе надо поспать.

— Нет, папа. Я хочу быть рядом, когда она придет в себя.

— Я посижу с ней. Это самое малое, что я могу сделать после того, как она спасла мою дочь.

Миа!

— Как Миа?

— Она слаба… напугана и зла. Понадобится еще несколько часов, чтобы рогипнол окончательно вышел из ее организма.

— Господи.

— Знаю. Я чувствую себя трижды дураком, что уменьшил ее охрану. Ты предупреждал меня, но Миа такая упрямая. Если бы не Ана…

— Мы все думали, что Хайд уже сошел со сцены. А моя сумасшедшая глупая жена… почему она мне не сказала? — Голос Кристиана полон муки.

— Кристиан, успокойся. Ана — замечательная девушка. Она невероятно храбрая.

— Храбрая, своевольная, упрямая и глупая. — Голос его срывается.

— Эй, — бормочет Каррик, — не будь слишком строг к ней. И к себе тоже, сынок. Я, пожалуй, пойду к твоей матери. Уже четвертый час ночи, Кристиан. Тебе в самом деле надо хоть немного поспать.

Я проваливаюсь в черноту.

Туман немного рассеивается, но у меня нет чувства времени.

— Если ты ее не отшлепаешь, то это сделаю я. О чем, черт побери, она думала?

— Поверьте мне, Рэй, сделаю это с превеликим удовольствием.

Папа! Он здесь. Я борюсь с туманом… борюсь… но снова проваливаюсь в забытье. Нет…

— Детектив, как видите, моя жена не в состоянии отвечать на ваши вопросы. — Кристиан сердится.

— Она упрямая молодая женщина, мистер Грей.

— Жаль, что она не убила подонка.

— Это означало бы для меня больше бумажной волокиты, мистер Грей…

— Мисс Морган поет как та канарейка. Хайд и вправду извращенный сукин сын. У него зуб на вашего отца и на вас…

Туман снова окутывает меня и затягивает вниз… вниз… Нет!

— Что значит вы не разговаривали? — Это Грейс. Она сердится.

Я пытаюсь пошевелить головой, но тело упорно отказывается исполнять посылы мозга.

— Что ты сделал?

— Мам…

— Кристиан! Что ты сделал?

— Я был ужасно зол. — Это почти всхлип… Нет.

— Эй…"

"Мир вращается и меркнет; я отключаюсь.

Я слышу тихие приглушенные голоса.

— Ты же сказал мне, что порвал все связи. — Это говорит Грейс. Голос ее тихий, укоряющий.

— Знаю. — В голосе Кристиана слышится смирение. — Но встреча с ней помогла мне увидеть все в новом свете. Ну, ты знаешь… с ребенком. Впервые я почувствовал… что мы делали… это было неправильно.

— Да, дорогой. С детьми всегда так. Они заставляют тебя взглянуть на мир совсем по-другому.

— Она наконец-то поняла… И я тоже… Я причинил боль Ане, — шепчет он.

— Мы всегда причиняем боль тем, кого любим, дорогой.