Пятьдесят оттенков свободы

И, Ана… вы должны знать, что сегодня утром, когда мистер Грей думал, что вы ушли, он был в отчаянии. Он был просто не в себе. — Миссис Джонс с нежностью улыбается.

Ох…

В девять его все еще нет. Я сижу за столом в библиотеке в недоумении. Звоню ему.

— Ана, — говорит он, голос сдержанный и холодный.

— Привет.

До меня доносится тихий вздох.

— Привет, — отзывается он.

— Ты придешь домой?

— Позже.

— Ты в офисе?

— Да. А где я, по-твоему, могу быть?

С ней.

— Я отпущу тебя.

Никто из нас не вешает трубку, молчание тянется и тянется между нами.

— Спокойной ночи, Ана, — говорит он в конце концов."

"— Спокойной ночи, Кристиан.

Он отключается.

А, черт. Я смотрю на «блэкберри». Не знаю, чего он от меня ждет. Я не собираюсь позволить ему одержать легкую победу. Да, он зол, это понятно, и я тоже зла. Но мы там, где мы есть. Не я побежала плакаться в жилетку своей бывшей любовнице-педофилке. Я хочу, чтоб он признал, что такое поведение неприемлемо.

Я откидываюсь в кресле, смотрю на бильярдный стол в библиотеке и вспоминаю то веселое время, когда мы играли в снукер. Я кладу ладонь на живот. Может, просто еще слишком рано. Может, этого не должно быть… Но не успеваю я подумать об этом, как мое подсознание кричит: «Нет!» Если я прерву эту беременность, то никогда не прощу этого ни себе, ни Кристиану.

— Ох, Комочек, что ты с нами сделал?

Я не могу заставить себя разговаривать с Кейт. Не могу вообще ни с кем разговаривать. Я пишу ей эсэмэску, обещая, что скоро позвоню.

К одиннадцати глаза уже слипаются. Смирившись, поднимаюсь в свою старую комнату. Свернувшись калачиком под одеялом, наконец даю волю слезам, шумно и горько всхлипывая в подушку…

Просыпаюсь с тяжелой головой. В огромное окно комнаты льется бодрящий осенний свет. Смотрю на будильник — половина восьмого. Моя первая мысль: «Где Кристиан?» Я сажусь и свешиваю ноги с кровати. На полу рядом с кроватью — серебристо-серый галстук Кристиана, мой любимый. Вчера вечером, когда я ложилась, его здесь не было. Я поднимаю галстук, глажу шелковистую ткань пальцами, потом прижимаю к щеке. Кристиан был здесь, смотрел на меня, спящую. И искорка надежды вспыхивает у меня в душе.

Я спускаюсь вниз. На кухне хлопочет миссис Джонс.

— Доброе утро, — бодро говорит она.

— Доброе утро. Кристиан?

Ее лицо вытягивается.

— Он уже ушел.

— Значит, он приезжал домой? — Я должна проверить, даже несмотря на то, что у меня есть его галстук в виде доказательства.

— Приезжал. — Она медлит в нерешительности, потом говорит: — Ана, пожалуйста, простите, что лезу не в свое дело, но не сдавайтесь. Он упрямец.

Я киваю, и она замолкает. Уверена, выражение моего лица говорит ей, что сейчас у меня нет желания обсуждать своего блудного мужа.

Приехав на работу, проверяю электронную почту.