Хмель свободы

 – Доложать же…

– Не втекут! – раздался голос Фомы Кожина.

Солома уже была раскидана, рыло «Максима» глядело в сторону скачущих, патронная лента – в приемнике. Грузнов и Кожин лежали за пулеметом, вытирая лбы, чтоб не мешали капли пота.

– Ну-ну, Фома Кожин, покажи, какой ты первый номер!

– На сколько шагов отпустить? – как бы лениво, сонно спросил Кожин, взводя тугую рукоять затвора.

– Ну, на полторы тысячи…

Кожин кивнул, выжидая, когда конные удалятся на должное расстояние, и закрепил винт горизонтальной наводки. Меж тем беглецы стали расходиться в стороны, пригнувшись и ожидая выстрелов в спину. Спасительный лесок был уже совсем близко, рукой подать.

– Уйдуть! – сдали нервы у Левадного. – Стреляй!

Кожин выжидал еще несколько мгновений.

– Руби дрова, – пробормотал он себе под нос и, поводя последовательно стволом «Максима», дал три короткие очереди. И было видно, как, пыля, перевертываясь, полетели наземь всадники.

– Сашко, Григорий! Скачите, хлопци, разберитесь. Если форма не подпорчена – снимить, – приказал Махно. И, глядя, как наметом помчались к лесочку хлопцы, негромко сказал пулеметчику: – Ну, Фома Кожин, быть тебе в нашей армии первым номером.

– А что, и армия будет?

– А шо ж за анархическая республика без армии?

– Это правильно.

– А к чему это ты сказал «руби дрова»? – спросил Махно. – Шо за дрова?

– Та пустое, – смутился немногословный Кожин. – Потом как-нибудь расскажу.

– Ну, потом – так потом… А шо, хлопцы, не проведать ли нам пана Данилевского? – озорно поглядев на своих бойцов, спросил Махно. – Приглашение было!

Имение пана Данилевского за короткое время господства немцев вновь приобрело былой блеск. Заново покрашено, вместо фанерок опять вставили стекла. Вечерний свет отражался в высоких окнах.

И ворота были новые, и варта у ворот.

– Стий! Хто таки? – спросил старший, с погонами чотового, унтер-офицер.

– А тоби повылазило? – гневно спросил у него Махно. – Карательна экспедиция, з самого Киева.

Даже издали было видно, что двор имения запружен нарядными панскими бричками. Кучера, ожидая хозяев, сидел на траве у флигеля и в своих черных фраках были похожи на стайку ворон. Блестел лаком и никелем единственный автомобиль, вероятнее всего, на нем приехал кто-то из высших германских чинов.

– Препрошую, а шо, пан хорунжий Зеленцов ще не прибув? – споросил Махно, проявив полную осведомленность.

– Не було! – ответил чотовый, убеждаясь, что прибыли свои.

– Располагайтесь, хлопцы, десь там у двори, отдыхайте. А мы проведаем Ивана Казимировыча! – обратился Махно к своим: теперь все они были одеты в форму варты, Кожин и Грузнов тоже. Спрыгнув с коня, он сказал чотовому: – Спытай пана Данилевского, чи прыйме вин представныкив карательной экспедыции з Киева.