Сво(бо)дные

Потому что даже если я пинком вышвырну ее оттуда, меня до конца жизни будет преследовать призрак этой истерички. Ее сраной психованной энергетикой там пропиталось все.

Ночью меня будит вибрация смартфона. В полной темноте я поднимаюсь, аккуратно и тихо, чтобы не разбудить нимфу, и принимаю вызов с незнакомого российского номера.

— Да?

— Крис, — слышу я сдавленный голос Ланы. Она громко всхлипывает в трубку. — Мне разрешили сделать звонок. Меня задержали, Крис, — снова всхлип, а у меня приподнимается бровь. — Пожалуйста, найми адвоката, я прошу тебя. Я не знаю, откуда… но в моей сумке нашли кучу наркотиков! О боже… — она принимается громко рыдать, — блядская Рос... сия… Они угрожают мне и ни черта не слушают. Крис, это серьезно… Меня уже ловили в семнадцать лет с этим делом… Меня сто процентов посадят.

— Откуда у тебя наркота, кретинка?

— Я. Не. Знаю!!! Я еще не совсем идиотка, чтобы лететь с этой дрянью в сумке! Они просто подкинули мне! Крис, они мне угрожают… Мне страшно!

— Ты серьезно считаешь, что я за тебя впрягусь?

— Крис, пожалуйста! Я дам тебе развод!

— Я и так с тобой разведусь, Лана. Удачной отсидки.

Я сбрасываю вызов, пока из динамика несутся истеричные крики, и еще долго смотрю в темноту. А потом начинаю тихо смеяться.

Наконец-то я могу сказать ей «прощай».

Глава 37. Оксана"

"Крис беззаботно сопит, лежа на животе и обнимая меня одной рукой. Его ладонь как будто прописалась на бугорке моей груди.

Я осторожно вылезаю из постели, стараясь не тревожить его, обращаю внимание на раскрытый чемодан, достаю оттуда помятую рубашку и, посмеиваясь, что Крису не помешает заботливая женщина, надеваю ее. Она едва прикрывает попу и широковата, но халата у меня здесь нет, а рыться в шкафах Павла Георгиевича воспитание не позволяет. Я подворачиваю рукава до локтя, застегиваю две пуговицы и, выйдя из комнаты, тихонько прикрываю дверь.

Шлепаю в ванную, умываюсь, подбираю с пола в коридоре клатч и иду в гостиную. Здесь оставлены коробки с кое-какими вещами, которые успели собрать, но не вывезти Павел Георгиевич с мамой. Укол совести заставляет меня признать свою безответственность. А ведь сегодня сюда должны въехать квартиранты!

Что ж, приготовлю завтрак, накормлю Криса, а там решим, что делать.

Я отправляюсь в кухню, где в холодильнике нахожу, очевидно, мамой заготовленные продукты: овощи, зелень, яйца, бекон. Прикрыв дверь, включаю негромко музыку на своем смартфоне и, пританцовывая, занимаюсь завтраком. Пока на сковороде шипит яичница, я готовлю салат и варю кофе. Отдаленно слышу, как журчит вода в ванной, а вскоре в кухню входит Крис. В его руке бутылка Полинкиного ликера, с мокрых волос на грудь и плечи капает вода, а бедра обернуты полотенцем.

Взглянув на него, я прыскаю смехом.