Свободные отношения

Оказавшись в комнате, стягиваю с себя футболку, раздраженно отшвыриваю ее в сторону.

— Проклятье, — ломает от нереализованных желаний, в паху полная боеготовность. Слышу, как она шелестит за стенкой, тихо ходит, что-то делает, а в мозгах картина того, чем можно заняться вместе. Яркая картина, во всех подробностях, в красках, в деталях. Член напрягается до боли, требуя разрядки. Здесь и сейчас. С ней!

Надоело. Больше не могу терпеть. Если я сегодня с ней не пересплю, то придется в душе дрочить, как малолетке, которому никто не дает! Совесть последний раз трепыхнулась и, махнув рукой, ушла спать.

Наплевав на все, иду к ней. Тихо, голодным хищником отворяю дверь и переступаю через порог.

Варька уже переоделась, стоит у окна, смотрит в ночь и ни черта не замечает, пока я не подхожу к ней вплотную. Обнимаю, прижимая спиной к себе.

Лисовая на мгновение замирает, а потом начинает вырываться.

Дергайся, сколько хочешь, из моих сетей уже не вырваться.

— Рома! Что ты делаешь?! — голос дрожит от волнения, от возбуждения.

— Тс-с-с, — прижимаю еще крепче, не позволяя ей вырваться, развернуться ко мне лицом. Губами шеи касаюсь, чувствуя, как судорожно вздыхает, покрывается мурашками.

Целую, проводя языком по нежной коже, прикусываю чувствительно, так что дергается в моих руках, громко охнув.

— Не надо! — снова вялая попытка высвободиться, но по интонации, по тому, как дрожит, понимаю, что сдалась. Хочет этого не меньше, чем я, и позволит сделать все, что захочу.

Одной рукой продолжаю ее удерживать, поперек талии, а второй ныряю в глубокий вырез халатика, стягиваю вниз край трикотажной сорочки и сжимая сочную, налитую грудь. Никонец-то! Чуть не кончаю от удовольствия, оттого что сбылась моя мечта. Дорвался! Упругая, восхитительно круглая, идеально ложится в мою ладонь. Маленький сосок становится острым, когда обхватываю его двумя пальцами, сжимаю, оттягиваю, играя с ним.

Девушка в моих руках закусывает губы еле сдерживая стон, дрожит в моих руках словно осиновый лист на ветру.

Продолжаю ласкать грудь, с каждым прикосновением заводясь все больше. В штанах уже ломит от напряжения, но не тороплюсь. С ней нельзя торопиться, да и не хочется.

Наощупь нахожу слабый узел на поясе. Тяну его, мягко, но настойчиво продолжая ее удерживать в своих объятиях.

— Тихо, Варь, — осаживаю, когда снова пытается взбрыкнуть, прикрыться, — тихо.

Она всхлипывает и замирает, когда спускаюсь ниже, накрывая рукой промежность.

— Хочу тебя, — шепчу ей на ухо, не узнавая своего голоса.

Пальцами сдвигаю в сторону ткань, прикасаясь к обнаженной коже. Лисовая охает, когда складок касаюсь, бесцеремонно раздвигая их, находя чувствительную точку. Она мокрая как мышь, как бы не смешно это звучало.

Мокрая, горячая, готовая.