Свобода Зверя

И к тигру с разных сторон бросились быстрые крупные тени, личные телохранители Искандера. Я начала разворачиваться, чтобы прикрыть спину, и прямо передо мной с кинжалом в глазнице рухнул один из оборотней. Уже взрезая лезвиями второго, я увидела, как из зрительного зала бежит Акула, на ходу выпуская как птиц в воздух сверкающие короткие метательные ножи.

- Искандер! - закричал он. - Давно хотел тебе наподдать, не правда ли отличное место, где твоей туше не развернуться! Хочешь поиграть, кожаный?

Примарх, сейчас находящийся вне моего поля зрения, закричал нечто нечленораздельное. Он пока недооценивал наемника, как когда-то все мы.

Вокруг кричали, хрипели, стонали. А я - просто защищала спину мужа. Звуки означали, что мы живем, дышим, сражаемся за свою свободу. Отвлекаем внимание на себя, пока Родди и Кай делают основную работу, пока полицейские пытаются прорвать оборону входа.

Светильники то гасли, то опять зажигались. Я шинковала последнего со своей стороны охранника, когда за моей спиной вдруг стихли жизненно необходимые мне звуки, звуки движения Итана.

Стряхивая капли крови с лезвий, оборачиваясь, я уже подсознательно подозревала худшее. И не ошиблась. Закричала от раздирающей боли в сердце.

Рядом с Итаном, наступив ногами на поверженное, раскромсанное ударом трансформированной тигриной лапы тело охранника, стояла Ирэн. Согнувшись, практически опираясь на свои длинные белесые руки. В полной боевой вампирской ипостаси, с висящими жирными космами волос, покрытым ожоговыми струпьями лицом монстра из страшных сказок.

А мой муж застыл, опутанный белесой полупрозрачной паутиной. Хмурый, напряженный, с сжатыми губами, которые умели заливисто смеяться и сладко целовать.

Вампирша парализовала моего любимого, между руной и порталом выбрав более сладкую живую силу.

Это все уже было. Я так же стояла и смотрела. На согнувшегося монстра, на белую паутину и замершего в ней мужчину. Когда-то очень давно, за пеленой памяти, за щитами лет. Все было.

Время двигалось медленно-медленно. Чудовище поймало высокого, мощного телосложения мужчину. Хотя... Нет. Он же был каким-то другим. Пониже, худее. И волосы, пожалуй, не золотистые, а скорее рыжеватые. Родной. Я его очень люблю.

Он часто качает меня на колене, все выше и выше, так, что можно взлететь, раскинув руки. Он рассказывает мне странные, завораживающе смешные истории и называет «рукавичкой», потому что я при любой возможности стараюсь залезть к нему на руки. А еще я люблю играть с его пальцами и множеством занимательных колец, позвякивающих при касании друг с другом.

Сейчас ему плохо. Он кричит внутри черной паутины.

До этого он сдерживался, чтобы не напугать меня, но сейчас не выдержал.