СВО. Пекло войны

Кто-то выезжал и осознал, что лучше родного дома нет, кто-то так обжегся «гостеприимством» отдельных граждан, что решил, что уж лучше жить под бомбами, чем ощущать себя «прихлебателем», кто-то не смог оставить своих престарелых родственников и поэтому разделил с ними участь жизни в условиях войны. Причин предостаточно. Но все же я не могу назвать это бесстрашием. Все боятся, все хотят жить, все надеются на то, что следующий снаряд не будет «их».

Тогда почему жители Донбасса ведут себя подобным образом? Что это? Фатализм? Или что-то еще? Порой люди даже не пригибаются, когда слышат свист. Разве не так выглядит бесстрашие? Увы, но нет. В отдельных случаях речь идет о банальном незнании, как себя вести в экстремальной ситуации. Ошибочно полагать, что раз уж в Донбассе люди на войне живут 8 лет, все прекрасно знают, когда летит по ним, а когда снаряд исходящий. Частично можно сказать, что донбасцы научились выживать в подобных условиях, но в то же время есть огромное количество людей, которые банально впадают в ступор, когда слышат приближающийся свист.

Поэтому нередко можно встретить кадры: водитель продолжает ехать, а рядом падают снаряды, в то время как стоило бы остановить транспортное средство, покинуть его и найти укрытие, чтобы переждать обстрел. Находиться внутри автомобиля во время обстрела крайне опасно. Порой это связано с паникой, когда вместо того, чтобы упасть и найти укрытие, люди начинают куда-то бежать в надежде найти безопасное место, забывая о разлете осколков и прочих поражающих элементов. В такой ситуации доли секунды могут предопределить выживание.

Это сложно назвать бесстрашием или тем самым железным характером, о котором говорили журналисты, и я в том числе. Я не зря упоминал не один год войны в Донбассе. Порой отсутствие какой-то реакции на обстрел – это банальная усталость. Долгие годы невозможно жить со страхом. Психика так или иначе, но подстраивается под обстоятельства. Страх выматывает, не оставляет не только физических, но и моральных сил для продолжения жизнедеятельности.

Поэтому в зоне боевых действий можно встретить так называемых «зомби» – люди с пустотой в глазах, которые будто ни на что уже не надеются. К примеру, таких я видел в Мариуполе в разгар боевых действий, когда весь город был полем битвы, а местные жители – вынужденными свидетелями этой бойни. Все изменилось после окончания боев за город. Люди стали приходить в себя, у них больше не было этого самого взгляда, который был характерен для всех мариупольцев, даже для маленьких.

В условиях, когда на ключевой вопрос «когда это все закончится» нет ответа, приходит другое чувство – безысходность.