СВО. Пекло войны

Учителя уже работают согласно новой программе. Учебный процесс в республике продлен до 1 июля, чтобы наверстать то, что было упущено за период боевых действий.

Здание школы также используют в качестве пункта приема гуманитарной помощи от различных организаций из России. Сюда привозят муку, туалетную бумагу и воду. В гардеробной размещают ящики с мукой, маслом, пятилитровыми бутылками с водой. В холле установлены баки, в которые набирают воду.

Еще одна точка, где чаще всего раздают гуманитарную помощь, – храм Покрова Божьей Матери. Он находится в самом центре Мариуполя, рядом с печально известным драматическим театром. Здание церкви недостроено. Повреждения минимальны. Здесь я был свидетелем того, как российские спасатели выдавали коробки с продовольствием нуждающимся, а сейчас это каждый мариуполец.

Мы ехали на проспект Мира (он же Ленина), но остановились перед драмтеатром. Здесь было очень много людей. Новость передавалась по сарафанному радио. На площадке перед театром парковались грузовики Красного Креста. Местные облепили их. Выстроились огромные очереди. Делились по категориям. В одной – пенсионеры, в другой – люди с детьми, в третьей – инвалиды, в четвертой – все остальные.

Здесь же стоял автомобиль МЧС России. Был некий троллинг в том, что сотрудники Красного Креста раздавали помощь под песни Дениса Майданова, которые звучали из колонок автомобиля российских спасателей. Но не это была их основная цель. С помощью специального оборудования МЧС России мариупольцы могли заряжать свои гаджеты. Здесь же я встретил мужчину, который 9 мая в другой части города подходил к нам и спрашивал по поводу генератора, чтобы зарядить аккумуляторы своего велосипеда. Сейчас он сидел на полу, общался с другими мужчинами, а у его ног лежало его транспортное средство, от которого тянулись провода. Рядом были смартфоны и планшеты.

В очереди разговорился с одной из женщин. Она говорила на чистом русском языке, даже без характерного донбасского говора. Как оказалось, в ее роду русские и белорусы. Женщина какой-то период работала в одном из высших учебных заведений Мариуполя. Она мне рассказала, как в 2014 году к ним поступал абитуриент из ВСУ. Молодой парень настаивал на том, чтобы с ним говорили исключительно на украинском языке. Из-за этого всей группе должны были преподавать на мове. Хотя все остальные студенты были русскоговорящими. Но парень был активным и продвигал свою точку зрения, навязывая свои представления о том, на каком языке должны говорить на Украине. Женщина пыталась его переубедить, говорила, что Донбасс – русскоговорящий регион и здесь навязывать свой язык не нужно. Парень же все равно стоял на своем.