Связной

— Я думал, что резиденты действуют тоньше.

— Ты ошибаешься, я не резидент.

— Ах вот оно что. А ты не думаешь о том, что тебя станет искать контрразведка?

— Не думаю. Завтра меня уже здесь не будет.

— Может, уйдем вместе, пока не поздно?

— Это плохая идея. Все решено.

— Мне казалось, что мы были бы хорошей парой.

— Возможно. Но теперь это уже неважно.

— Ты меня так и застрелишь… голого? Не хотелось бы предстать мертвым в таком непотребном виде.

— Ты еще и шутишь?.. Хорошо. Можешь одеться. У тебя пять минут, я больше ждать не стану. Это единственное, что я могу для тебя сделать.

Копылов оделся, подставляя под взгляд Горгоны свое сильное тело. Глаза у нее пустые. Выжженные. В них не было даже намека на прежние чувства. Сейчас перед ним была совершенно другая Люся, которую он прежде не знал.

— Ты готов? — спросила Горгона, когда Копылов застегнул гимнастерку.

— Разве к этому можно быть готовым? Только у меня для тебя тоже есть сюрприз. Неприятный… Я подменил в твоем пистолете обойму, в ней холостые патроны. Мне жаль, что ты этого не заметила.

Людмила яростно нажала на курок. Громко хлопнул капсюль. Еще один щелчок — злой, сухой, прозвучавший едва ли не насмешкой.

— Как ты догадался? — невольно вырвалось у нее.

— Это было несложно. В радиограмме из Центра была фраза: «Горгона всегда побеждает». Прежде такой записи не было. Понять, что это сигнал к моему устранению, было несложно. Горгона всегда побеждает… вот только, надеюсь, не в этот раз.

Геннадий подошел к растерянной девушке и вытянул из ее ослабевших рук оружие.

— Ты меня убьешь? — дрогнувшим голосом спросила Люся. — Но ведь мы с тобой…

— Нет, убивать я тебя не стану, — перебил Копылов. — Ты попадешь в лагерь, там тебе придется нелегко.

Он подошел к окну и широко распахнул шторы. В противоположном доме в угловой квартире на третьем этаже вспыхнул фонарик и тотчас погас. На его сигнал ответили. Через пару минут контрразведчики войдут в квартиру. Через открытую форточку потянуло свежестью. Копылов посмотрел на девушку — взор потухший, в глазах тоска.

— Я не хочу в лагерь… Неужели ты позволишь?

— Что ты от меня хочешь?

— Милосердия.

— Хорошо, — после некоторой паузы произнес Копылов.

— Сколько у меня времени?"

"— Думаю, что минуты две, потом будет поздно… Я пойду, надену шинель, что-то на улице стало прохладно. — Помолчав, добавил: — Это единственное, что я могу для тебя сделать.

— Спасибо.

Геннадий прошел в прихожую, накинул на себя шинель и нервно закурил. Услышал, как открылась оконная защелка, а потом со стуком распахнулись оконные рамы. Он непроизвольно прикрыл глаза и в следующую секунду услышал удар разбившегося об асфальт тела.