Связано с любовью (СИ)

Или у маман еще руки до своей не дошли, или же у Рузи были свои заскоки – в ее комнате, хоть и такая же дорогая мебель, но ее значительно меньше.

Здесь же, кроме кровати, стоял массивный секретер, комод с резными деревянными же ручками, шикарный платяной шкаф и стол на вычурно выгнутых ножках. К нему приставлены два стула как набор – вся мебель темного, но явно не морёного дерева. В этом я кое-что понимала – за годы содержания мебельного завода приходилось самой погружаться в процесс, особенно тогда, когда принималось решение – будем ли мы делать эксклюзив, или же поставим на поток средние, более доступные народу изделия.

Ладно, у нас еще будет время повспоминать о прошлом, сейчас нужно проверить секретер. Думаю, все там! Лишь бы моя матушка не торопилась домой! Секретер оказался закрыт, вернее, не все ящики, а лишь тот, где столешница поднималась, образуя дверцу. Нижние два выдвижных открыты, это точно, потому что неаккуратно задвинуты – уголки бумаги торчат в нескольких местах.

Верхний ящик оказался тяжеленным. Мало того, что это дерево, и достаточно массивное, так там внутри, на мой взгляд, оказалось не меньше пяти пачек бумаги, размером с хорошую амбарную книгу. Я осмотрелась, но садиться на кровать желания не было. Скорее всего, пока я болела, Морти стирала мою постель, а сюда и вовсе не заходила. Лишь за корзиной, которая оказалась в доступе.

Я взяла две пачки бумаг, перетянутых бечевкой, и решила, что безопаснее, да и приятнее, будет в своей комнате. Когда матушка – ехидна заснет опосля тяжелых молитв, тогда и займусь выяснением дел. А сейчас меня ждет густой и ароматный чай. Морти оставила козье молоко, и его можно добавить немного к чаю. Вспомнился калач, но я твердо решила оставить его на утро. Сейчас можно доесть остатки сваренной утром каши, а завтра из крупы надо сварить супец. Да, нет у нас ни мяса, ни картошки, но похлебать горячего требовала моя внутренняя Анастасия.

Дверь внизу хлопнула достаточно громко. Я оставила щелку неплотно закрыв свою дверь, и решила, что настало время поговорить с матушкой. Она, не заходя в кухню, стала сразу тяжело подниматься по лестнице. Остановилась на площадке между нашими комнатами тяжело дыша, подошла к моей двери, постояла пару минут и вошла.

– Ну, я вижу, что ты уже здорова, - начала она, пытаясь выдавить капельку улыбки.

– Еще не полностью, болит при ходьбе, но уже лучше, спасибо. Скажи, ты не принесла хоть немного еды? – я решила не тянуть с неприятным разговором, и была готова к ее выпадам на тему моей «зажратости».

– Мне сказали, что ты бегала сегодня по улице и была на ярмарке, - сухо и неэмоционально прямо заявила она.