Связанные судьбой

Ей понравилась страстность его поцелуев, которая доказывала, что он действительно хочет ее.

Возможно, даже жаждет ее!

Возбуждение охватывало все тело, заставляя его набухать, сжиматься и тосковать. Казалось, чем больше своих прав Пирс предъявлял на нее, тем свободнее она себя ощущала.

Он давал ей силы, и Шарлотта желала воспользоваться ими. Ей хотелось выбрать страсть, а не соблюдение приличий, выбрать знание, а не невинность.

Пирс гладил ее грудь через платье и шерстяной жакет, доводя Шарлотту до сумасшествия от желания. Но этого было мало. Хотелось большего! Чтобы его руки легли на ее обнаженную кожу. Чтобы пальцы сжимали и теребили ее плоть. Хотелось чего угодно, лишь бы избавиться от безумного напряжения в сосках. И это желание было таким всеобъемлющим, что ей даже стало интересно, как она могла так долго существовать без ласк лорда Гренвилла.

Шарлотта уже забыла про стыд, но все не могла сообразить, как попросить его об этом.

– Пожалуйста, – шепнула она. Прогнувшись в спине, выпятила грудь, чтобы его руке было еще удобнее как можно сильнее обхватить ее, и понадеялась, что этого будет достаточно. – Пожалуйста!

«Пожалуйста, ласкай меня! Ты ведь знаешь, что мне нужно».

Они продолжали целоваться, а его пальцы тем временем принялись расстегивать пуговицы на ее жакете. В то же время другой рукой он скользнул вверх по ее спине и нашел крючки на платье, чтобы расстегнуть и их. Теперь Шарлотту раздевали одновременно с двух сторон. Этот мужчина действительно оказался весьма универсальным специалистом.

Ее тело затрепетало от радости и предвкушения того, что вот-вот случится. Раздвинув борта жакета, Пирс скользнул рукой внутрь. Пальцы уперлись в край низкого выреза платья. Отодвинув кружевную косынку, которой Шарлотта, соблюдая приличия, прикрывала вырез, он подхватил край двумя пальцами и подтянул его вверх, а потом спустил платье с плеча, обнажив одну грудь.

Слегка отстранившись, Пирс разглядывал ее. Шарлотта вдруг испытала прилив стыдливости, но тут же забыла о нем, – так неистово билось сердце.

Прохладный воздух наступавших сумерек коснулся ее. Сосок затвердел. Она почувствовала, что желание, владевшее всем телом, теперь сконцентрировалось в этой единственной, ноющей от боли точке.

«Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Первое прикосновение его большого пальца оказалось нежным и каким-то щекочущим. Почти как прикосновение перышка. Шарлотта уже была готова поверить, что ей показалось. Но в этот момент он начал выписывать пальцем окружности вокруг соска, наклонив голову и разглядывая ее под немного другим углом. Как будто Шарлотта была чем-то вроде часового механизма, а Пирсу было любопытно посмотреть, как эта штука работает.

А потом – наконец! – он надавил на сосок.