Связанные судьбой

Выскользнув из объятий Шарлотты, он проделал несколько неловких движений, путаясь в руках и ногах – своих и ее. Наконец, уселся к Шарлотте лицом.

Потом притянул ее к себе. Теперь она облокотилась спиной на его согнутые колени. Господи, как хороша! Такая чистая, нежная кожа. Вода, покрытая пеной и уже начавшая остывать, едва скрывала ее груди. От пара волосы очаровательно закурчавились. На щеке повис мазок пены.

Пирс стер его большим пальцем.

– Итак. В то, что я люблю брата, ты можешь поверить?

– О да. Без вопросов."

"– Но все равно продолжаешь сомневаться в искренности моего предложения.

– Это же совсем другое. Нас вынудили к помолвке. Мы почти не знали друг друга. Соблюдение приличий было единственной причиной для этого.

Он приподнял бровь.

– Совсем не единственной.

– Ты понимаешь, что я хотела сказать. Совершенно явно между нами существовало физическое влечение, к тому же ты, несомненно, отличная добыча.

– Да. Чувствую, надо напомнить, что у меня очень высокий статус.

Шарлотта с ехидством посмотрела на него.

– А я чувствую, надо напомнить, что наши занятия любовью прошли вполне удовлетворительно.

– Не могу не согласиться.

– Но все это к делу не относится. Ни по происхождению, ни из-за репутации ты не обязан хорошо ко мне относиться.

Опершись локтем о край ванны, Пирс задумчиво посмотрел на нее.

– Ты права, Шарлотта. Меня вообще нельзя принудить полюбить тебя.

Она уже начала жалеть о том, куда неожиданно свернул их разговор.

Вода почти остыла. Шарлотта задрожала от холода. Надо было дотянуться до полотенца, но Пирс не спускал с нее глаз.

– Ты хоть представляешь, каким влиянием я обладаю? – Он побарабанил пальцами по краю ванны. – Сколько денег и власти в моих руках?

Она пожала плечами.

– У меня имеется кое-какое представление.

– Ты не представляешь и десятой доли того, что есть на самом деле.

Пирс не хвастался, просто изложил факт.

Шарлотта поверила ему.

– Когда нас застали в библиотеке, не произошло ничего ужасного. Я мог бы решить эту ситуацию разными способами. Например, найти тебе другого обходительного поклонника. Или даже дюжину, чтобы у тебя имелся выбор. Я мог бы все устроить так, словно той сцены не было вовсе, и на стадии зародыша ликвидировать скандал.

– Мог также позволить мне и дальше оставаться отчаянной дебютанткой и бросить на растерзание волкам.

– Или, – сказал Пирс, – я мог бы найти карикатуриста из «Пратлера», который дал тебе то отвратительное прозвище, и сделать так, чтобы от него и следа не осталось.

Шарлотта засмеялась, но тут же сообразила, что это не шутка.

Нет! Взгляд его был до ужаса серьезным.

Пирс рассказал ей нечто важное, то, что составляло сущность того человека, которым он считал себя.