Связанные Прошлым (ЛП)

— Ты вовремя ее спасёшь.

Данте вскочил на ноги, его глаза были почти дикими.

— Спасу ли? Вовремя для чего? Пока мы говорим, может быть уже слишком поздно. Возможно оскверненное тело Серафины уже выбросили так, чтобы мы его нашли. Ты хоть понимаешь, на какие ужасы способен Римо Фальконе, Вэл?

Я уставилась на него. Мое сердце билось где-то в горле.

Он слишком сильно сжал мои руки. Его гнев был направлен не на меня, но, Боже мой, он обрушился на меня как ураган, оставив меня дезориентированной и потрясенной.

— Я монстр, но даже я не совершил и половины тех развратных поступков, на которые способны Фальконе. Римо упивается пытками, будто это его ебаный наркотик по выбору. А его сумасшедший брат — психопат в прямом смысле этого слова. Он вообще ничего не чувствует. Он может разрезать тебя на куски и вести с тобой приятную беседу, пока делает это. Он может растерзать женщин и детей без резкого скачка своего чертового пульса. Серафина находится во власти таких людей, как он, Вэл.

Мои губы приоткрылись в поисках слов утешения, которые ничего бы не сделали, и поэтому Данте не позволил им пройти. Он рывком притянул меня к себе и грубо поцеловал.

Его поцелуй был резким, злым и отчаянным одновременно.

Я ответила на его поцелуй, даже если не была возбуждена. Дело было вовсе не в похоти.

Он сорвал мои джинсы, пока они не упали у моих ног с моими трусиками, и я, спотыкаясь, выбралась из них. Он толкнул меня на кровать и забрался сверху, раздвинув мои ноги. Два его пальца скользнули в меня, проверяя мою готовность. Его молния зашипела, а затем он наполнил меня сильным толчком. Я выгнулась от дискомфорта. Данте моргнул, глядя на меня сверху вниз, и его вина вспыхнула в темном тумане гнева. Я скрестила ноги на его пояснице и притянула к себе, проводя пальцами по его спине. Я хотела показать ему, что все в порядке.

Его губы снова прижались к моим, и он начал толкаться в меня сильно и быстро, его движения подпитывались болью, которая, казалось, скрывалась в нас обоих.

Боль была приятной, желанной.

Это не та сладострастная боль, которой я наслаждалась. Это чистая и простая боль, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось против обоих, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не вырвались наружу.

Данте замер прямо на мне. Но он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал хоть какое-то удовольствие. Его лицо опустилось к моему горлу, и он вздрогнул, когда начал размягчаться внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.

— Что мне теперь делать?

— Ты выведешь нас из этого, Данте. Я верю в тебя, и независимо от того, что ты решишь, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.