Связанные кровью

Но Джианна не хотела становиться матерью, и я не стал бы ее принуждать. Больше всего на свете я хотел, чтобы Джианна была счастлива. Я бы не стал ограничивать ее свободу даже больше, чем она уже была, и стать мамой сдерживало бы ее больше, чем меня.

Раздался стук, и Джианна просунула голову.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Лука бросил на меня быстрый взгляд, поставил стакан на стол и направился к двери. Он ненадолго остановился рядом с Джианной и что-то пробормотал, но я не разобрал, что именно. Он закрыл дверь, оставив нас одних. Джианна нахмурилась, глядя на дверь, потом медленно повернулась ко мне. Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга и не двигались. Черт, как я должен сказать ей, что хочу этого ребенка, что хочу растить его с ней рядом?

Глава 8

ДжианнаЯ смотрела, как Маттео уходит.

— Лука? — нерешительно спросила Ария. — Разве ты не хочешь почувствовать ребенка?

Лука оторвал взгляд от того места, где совсем недавно стоял Маттео, подошел к ней и коснулся ее щеки.

— Не сейчас, любимая. Дай мне поговорить с Маттео, чтобы все уладить.

— Никаких драк, — предупредила она.

Он поцеловал ее в губы и ушел.

Лили присоединилась к нам на террасе, закутанная в толстый халат, который больше не мог прикрыть ее огромный живот. Ее был еще больше моего, а я уже чувствовала себя разбитым мячом.

— Что за способ проснуться.

— Да, это чудо, что они не дерутся чаще, учитывая все доминирование альфа-самцов, которое у них происходит, — пробормотала я.

Ария рассмеялась, но это было натянуто.

Лили коснулась моего плеча, но я взяла ее руку и положила себе на живот. Она широко улыбнулась.

— О! Это замечательно. Ты немного вспыльчив. — она спохватилась и перевела взгляд с Арии на меня.

Я слегка улыбнулась ей.

— Ты ведь знаешь, что Маттео хочет воспитывать этого ребенка как своего собственного, верно? — внезапно сказала Ария.

Лили посмотрела на нее, но я поняла, что они уже говорили об этом раньше. Мысль о том, что они обсуждали Маттео и меня раньше, не очень-то меня устраивала.

Я уставилась на свой живот, который все еще трогала. Игнорировать болезненную правду то, в чем я удивительно хороша.

— Знаю, — призналась я. — Я вижу это, когда он смотрит на мой живот.

Когда он впервые почувствовал пинок Орешка, тоска в его глазах чуть не убила меня.

— Ох, — сказала Ария. Она внимательно посмотрела мне в лицо. — Но вы никогда не говорили об этом?

Я отрицательно покачала головой. Я всегда считала себя храброй, но на этот раз я была презренной трусихой. Слишком боялась того, что скажет Маттео.

Она нахмурилась. Я видела намек на неодобрение на лице Арии, но она ничего не ответила. Иногда мне хотелось, чтобы она разозлилась и закричала на меня. Может, мне это было необходимо.

— Но почему? — мягко спросила Лили.